NovayaGazeta.Ru
Всё о газетеПоиск по архивуНаши акцииНаши расследованияКолумнистыФорум «Открыто.Ру»Сотрудники редакцииТелефоны редакцииРеклама в газете

Отар ИОСЕЛИАНИ:
НАШ ЗРИТЕЛЬ УСТАЛ
Интервью под пение Шурика
       
(Фото Юрия Роста)
     
       
Отар Иоселиани представлял в Москве свою новую картину «Сады осенью». На следующий после показа день сидим в мастерской Юрия Роста — товарища киноклассика, внимаем пению Шурика — хозяйской канарейки.
       Шурик наслушался Россини и выдает колоратурные рулады на манер Каллас. Взыскательный меломан Иоселиани наслаждается мастерством Шурика, а в «антрактах» отвечает на вопросы «Новой».
       
       — До ВГИКа вы изучали математику в Московском университете, профессионально играли на скрипке… Ваши картины выстроены с математической точностью. Знаю, что изначально они нарисованы чуть ли не по кадру. При этом в них много воздуха, будто бы движение их подчинено не расчету, а настроению, импровизации. Как математик и музыкант уживаются в режиссере?
       — Математика такое странное занятие, оно сродни музыке. Поэзии. Радость познания в математике равна хорошо сочиненной пьесе. Великие композиторы практически никогда не творили на авось. Все конструировали. Даже в импровизации использовали некие заранее выстроенные лекала, формы. Поэтому рассчитать, из чего ты будешь лепить произведение, — крайне важный этап. Это скелет будущего произведения. Потом скелет надо одеть плотью. А с плотью бывают проблемы. Плотью являются живые люди. Те, кто тебя окружает. Ничего не выйдет без взаимопонимания, связи с каждым элементом процесса, которым ты занимаешься…
       — Ну вот, все сконструировано, а на съемочной площадке актер предложил иное решение, свет лег неожиданно, вместо пантеры привели льва… Насколько вы склонны менять заранее вычерченный рисунок съемки?
       — Это сплошь и рядом происходит. Тем не менее утром я всегда знаю, что и как будем снимать в течение дня. А все, что принесет этот день, — неожиданная ситуация, настроение, погода, персонаж, декорация… Можно изменить. Но крайне важно не уходить от намеченного русла, иначе фильм может выпрыгнуть у вас из рук, как пружина. Вы потеряете управление, и фильм заживет своей анархической жизнью.
       — Ваши фильмы — по преимуществу притчи. В интервью вы говорили, что снимаете в жанре нравоучительного кукольного театра, гиньоля, комедии дель арте. А я не вижу нравоучений…
       — Журналисты любят собственные суждения вкладывать в чужие уста. Такого я не говорил. Напротив, стараюсь сделать все очень похожим на жизнь. И тихо-тихо вкрасться зрителю в душу с тем, чтобы он и не заметил, что это притча. Чтобы все было предельно реалистично, похоже на окружающий нас мир… Тут я делаю такой крошечный поворот. Ап! В совершенную нереальность, но зритель-то уже вовлечен, полагает, что так оно все и есть — все возможно. А потом из этого проистекает некое нравоучение. Мне нравится, что басни заканчиваются моралью: «И с тем была плутовка такова».
       — Как вы обозначаете грань, пограничье между действительностью и ирреальностью, которые составляют природу ваших фильмов?
       — Ну вот у Дали будто нормальные фигуры, а совершенно искорежены. Такого рода сюрреализм вызывает улыбку, как детский лепет. И есть неореализм. Почему он «нео», тоже никому не понятно. Это первый фильм Росселини «Рим — открытый город», в создании которого принимал участие Феллини. Потом последовали «У стен Малапаги» Рене Клемана, «Похитители велосипедов» Витторио Де Сика, Де Сантис с «Римом, 11 часов»… И вдруг… Может, это и есть настоящий реализм? Хоть и не похожий на жизнь… Де Сика снял великий фильм «Чудо в Милане», где реальность и волшебство обручены. Все происходит невероятным образом. И измены, и вранье, и дружба, и гнет государства, и полицейские, и мерзкие капиталисты, и обездоленные нищие. Но так гармонично и правдоподобно… Хотя и не без вмешательства потусторонних сил.
       Чудный фильм. При этом назидательный, питающий наши мысли, говорящий о том, где мы живем и как устроен этот мир. А сюрреализм что? Пустышка…
       — В ваших разных картинах просвечивает тема проживания не своей жизни и попытки героев нащупать: а что же мое? Эти вопросы волнуют вас лично?
       — Я снял такую картину — «В понедельник утром». Где… ну надоело до смерти человеку жить так, как он живет. Поехал искать счастья… Очень неплохо провел время… Один день, второй. Потом надо жить дальше. И плыть дальше. Смотреть другие страны, чтобы обнаружить в итоге сердцу милый «укромный уголок…». Искать других людей. Вот и мой герой поискал-поискал… Вернулся домой. И немножко вздохнул с облечением, потому что это ну хотя бы знакомо. А там, куда он поехал, увидел все то же самое. Но чужое. И вот он дома… Не знаю, что он будет дальше делать… Опять на завод возвращаться, на работу? И жена. Пока он странствовал, она ему шарф связала, как Пенелопа. Он повязал шарф на шею, стало теплее. И отправился… как в песне, знаешь: «Хватит, Ваня, водку пить, / Ступай на работу, /Будешь деньги приносить /Каждую субботу…».
       — Но ваш министр из новой картины нашел путь освобождения из камеры властной, но несвободы. Вышел из кабинетов в «осенние сады» и заделался садовником… Он же не вернется обратно…
       — Ему некуда возвращаться, он от ярма какого-то невидимого избавился. Ну и слава богу. Я за него рад.
       — Можно ли сегодня стать изобретателем в искусстве таким, какими были Бах, Леонардо, Брунеллески?
       — В кино лучше бы ничего не придумывать, потому что все так было хорошо… Была пленка, ножницы, прессы, ацетон. Клеили пленку. Вручную. Была оптическая фонограмма, которую видно, и можно было резать там, где видно. Потом изобрели магнитную фонограмму, где ничего не видно. Но научились и с ней обращаться. Стали резать, где нужно. А потом все вообще стало невидимым — появились какие-то цифровые носители. Нам стало очень трудно, потому что пальчиками их не потрогаешь. Пленку на просвет не посмотришь и где резать не увидишь. Поставили нам компьютеры. А это полный разврат, потому что на компьютере можно делать 15 монтажных версий. От этого соблазна удержаться трудно. Потому приходится обращаться с компьютером, как с нормальным монтажным столом. То есть если режешь — отвечай. Раз и навсегда, и чтоб без обратного хода. Если вы сделаете три варианта монтажа, то потеряетесь.
       Потом они придумали долби-видео. Это когда за вашим ухом в зале самолет рычит, пролетая куда-то за вашу спину. Более отвратительной мерзости трудно выдумать. Отменили центральный звук за экраном, пускают его то слева, то справа. Люди ворочают головами, вместо того чтобы смотреть на изображение. Все эти изобретения — изощрения бездельников-технарей, которым абсолютно плевать на то, что такое ультрамарин, сажа черная, охра.
       Мы писали свои картины простыми средствами, мы делали кинематограф. Нет, им надо смастерить все эффектней… Для кого? Для избалованной молодежи, которая уже пресыщена. Это ей надо, чтобы и слева грохало, и из-под стульев пищало, и чтобы все взрывалось. Как в фильме Копполы «Апокалипсис наших дней». Он приехал в Канны, и аппаратуру для показа настраивали целую неделю. И правда, все взрывалось со страшной силой и со всех сторон. Производило жуткий эффект. Считается, что это был хороший фильм, а я думаю — дрянь. Но зато страшно эффектная. Потом все встало на коммерческие рельсы, и все эти кинокоммерсанты припеваючи живут вместе со своими долби-эффектами.
       — А ваш зритель, кому, собственно, и предназначены фильмы, из кино ушел…
       — Ребята мои дорогие, наш зритель приходит усталый домой… Начинает читать… и засыпает, читая. Включает телевизор — и закрывает глаза еще быстрее… Наш зритель устал. В кинематограф его зазвать невозможно, потому что он уже в него не верит. Ерундой развлекаться он может и дома. 10 минут пощелкает каналами… Ради такой же мерзости идти в кинематограф? Незачем. Объяснить ему, что на этот раз Рене Клер сделал новую картину, или… «Какой Рене Клер? — печально вздохнет наш зритель, — их уже нет».
       Карне, Бастер Киттон, Ренуар, Орсон Уэллс, Барнет, Довженко… Их нет никого.
       А что нынешние молодые люди делают для своих же сверстников в кино? Про то, как он не любит папу, как мама хочет разводиться, как сосед сожительствует с его сестрой и как он поэтому переживает и бьет стекла соседу. Или же про то, как они колются. Где достают героин, как именно это происходит и как их арестовывают. Ничего настоящего в этом нет, потому что лишено даже тени метафизики. Извини за слово «метафизика», ну, скажем, мускулатура мысли. Шприц, который американская макаронная индустрия вспрыснула в сознание, подействовал. Все под этим наркозом. И вся эта киношка по-прежнему именуется кинематографом и национальным достоянием.
       — Во Франции существует система содействия и поддержки авторского кино, поэтому вы работаете во Франции?
       — Андре Мальро, романист, искусствовед, государственный деятель, придумал эту систему. Отнес во второй половине прошлого века кинематограф к категории духовных ценностей французской нации. Каждые два года собирается комиссия из моих коллег, рассматривает проекты финансово безнадежные, но высокого качества. 11% дохода от кинематографа (заметьте, включая голливудскую продукцию) государство отпускает на поддержку национального кино. Из этого всего может выйти какой-то казус, вдруг случается чей-то фильм. Удивительный и не похожий ни на что… И серьезный. Поэтому кино существует. А здесь у нас, в России, человек, у которого есть голова на плечах и сердце на своем месте, уходит из кино. Потому что наше ремесло приобрело такую дурную репутацию, что… ну правда, имеющий пару шариков в голове туда не сунется. И противно. И трудно. И дорого. И делать то, что хочешь, просто невозможно.
       Мне было страшно трудно. И на этом, и на прошлом, и на позапрошлом фильме. Трудно каждый раз. Но, так как я настойчивый, добираюсь каждый раз до финала работы… Бывает такой момент: продюсер или кто-то еще вдруг видит: ты точно знаешь, что и как хочешь делать, — и открываются банки. А потом они тебе каких-то львов в Венеции, какие-то призы на Западе и Востоке… А молодая публика все равно не идет упорно. А не юные тем более игнорируют кино…
       — Из этого мрачного круга выхода нет?
       — Я пытался объяснить продюсеру… Роман Сервантеса «Дон Кихот» вовсе не был популярным, и сейчас он не самый модный бестселлер. Но в течение веков набрал невероятное число читателей. С кино не так.
       — Ну почему же, есть понятие вертикальной статистики сборов. И фильмы сверхэлитарного Тарковского за годы посмотрели миллионы зрителей, и Феллини…
       — Тарковский, может быть. Он все-таки откровенно философствующий автор. А Де Сика — не откровенно. Поэтому в Италии «Чудо в Милане» не знают и знать не хотят. Когда Феллини снял «И корабль плывет», я пошел… был такой кинотеатр «Пагода». Посмотрел, пришел в дикий восторг. Позвонил ему: «Какое чудное кино ты снял». Он отвечает: «Да? А в Италии все меня ругают и плюются…» — «Как они плюются?» — «А просто так, плюются — и все». Спустя время приезжаю в Рим. Встречаемся. Спрашиваю: «Ну что, продолжают плеваться?» — «Даже не знаю… От того, что так сильно плюются, в Рим люди теперь приезжают посмотреть Папу… и меня».
       
       P.S. Встретившись с Отаром Иоселиани в драматичные для нашей газеты дни, я не могла не расспросить его о способах противостояния непотопляемой в нашей стране Системе, сокрушительному идеологическому давлению, страху и подобострастности, просочившимся на страницы некогда независимых изданий.
       Об этом читайте в следующем номере.
       
       Лариса МАЛЮКОВА, обозреватель «Новой»
       
06.11.2006
       

Обсудить на форуме





Производство и доставка питьевой воды

Translate to...
№ 84
6 ноября 2006 г.

Власть и деньги
Квартирный не вопрос: питерские чиновники сразу после переезда в Москву получают в собственность благоустроенные квартиры

Высшие должностные лица Красноярского края, прикрываясь именем Путина, «осваивают» на бюджетные деньги государственную загородную резиденцию

Митинги.Ру
Праздник «народного единства» прошел под присмотром людей с милицейскими дубинками

А с кем была власть?

Как отличить фашиста от антифашиста? Почти никак

В Казани пытались организовать «Татарский марш»

Станционный смотритель
Фашизм не пройдет — пробки помешают

Судя по печени

Волобойские вести

Обстоятельства
Министры трезво оценили алкогольную реформу

Компьютерная игра ЕГАИС

Плата за жульё
Жилищный кодекс: как под лозунгами ипотеки защищают интересы риелторов

Финансы
Кому достанутся 20 млрд пенсионных рублей

Власть и люди
Государство и нефтяные компании приступили к сокращению населения в нефтедобывающих регионах

Отделение связи
Письмо в «Новую»: «Сказали, что записывают на январь. Не доживу»

«Проблемы Сходни нужно решать на уровне района и области»

Суд да дело
Закон переписали под «ЮКОС»

Дарить нельзя сидеть

Болевая точка
В Беслане пройдет очередная экспертиза

Специальный репортаж
Дети Лужкова. Московские чиновники вынуждены считаться с молодежным правительством

Точка зрения
Андрей Рябов: На повестке дня политической борьбы — банальный передел ресурсов

Расследования
В Баренцевом море действует всемирная сеть браконьеров

Мир и мы
Четыреста фур застряли на российско-финской границе

Россия пытается оправдаться за депортацию Муминова

Министра обороны обвиняют в миротворчестве

Тупики СНГ
Теперь представителей белорусской оппозиции обвиняют в изнасилованиях и убийствах

Новейшая история
«СССР: продукт после распада». Часть VIII. Молдавия: страна одиноких детей

Люди
Дело в чести. Один эпизод Крымской войны длиной в полтора века

Подробности
Легендарный 83-летний советский разведчик Блейк в Страсбурге отсудил у Англии компенсацию

За рулем
«Вокруг света — за 80 дней». Юрий Гейко держит курс на север — домой

Регионы
Студенты вступились за своего декана

Спорт
Ставка больше, чем матч. «Чистый» футбол никому из официальных структур пока не нужен

Медицина
Театр фармацевтических действий

Четвертая власть
На НТВ учредили новый журналистский конкурс

Телеревизор
«Веселая карусель» на желтом экране телевизора

Свидание
Отар Иоселиани: Наш зритель устал

Театральный бинокль
Кого привезли? Не Чехов ли?

В какие глубины физиологии пытливый ум заводит современных театральных режиссеров

О детях — серьезно
Без рекламы читать — скучно

На распродаже и вправду много хороших книг

Библиотека
«Перерождение авторов». Из верстки книги «Экономика символического обмена»

Олег Богаев. «Мы вас вылечим»

Сектор глаза
Что разные категории россиян находят лично для себя на выставке «Дары вождям» в Новом Манеже

Пригласительный билет
В Московской консерватории выступит «Гарлем Госпел Хор»

АРХИВ ЗА 2006 ГОД
98 97 96
95 94 93 92 91 90 89 88
87 86 85 84 83 82 81 80
79 78 77 76 75 74 73 72
71 70 69 68 67 66 65 64
63 62 61 60 59 58 57 56
55 54 53 52 51 50 49 48
47 46 45 44 43 42 41-40
39 38 37 36 35 34 ЧН 33
32-31 30 29 28 27 26 25
24 23 22 21 20 19 18 17
16 15 14 13 12-11 10 09
08 07 06 05 04 03 02 01

RSS

«НОВАЯ ГАЗЕТА»
В ПИТЕРЕ, РЯЗАНИ,
И КРАСНОДАРЕ


МОМЕНТАЛЬНАЯ
ПОДПИСКА
НА «НОВУЮ ГАЗЕТУ»:

ДЛЯ ЧАСТНЫХ ЛИЦ
И ДЛЯ ОРГАНИЗАЦИЙ





   

2006 © АНО РИД «НОВАЯ ГАЗЕТА»
Перепечатка материалов возможна только с разрешения редакции
и с обязательной ссылкой на "Новою газету" и автора публикации.
При использовании материалов в интернете обязателен линк на NovayaGazeta.RuRambler's Top100

   


Rambler's Top100

Яндекс цитирования Rambler's Top100