NovayaGazeta.Ru
Всё о газетеПоиск по архивуНаши акцииНаши расследованияКолумнистыФорум «Открыто.Ру»Сотрудники редакцииТелефоны редакцииРеклама в газете

С НЕЙ ДАЖЕ РОТШИЛЬД ЗАПЕЛ
Галина ВИШНЕВСКАЯ: «Муж меня любит за красоту»
       
(Фото Александра Гайдука)
   
       
Галина Павловна Вишневская — человек особого пути, на котором повороты вели в неожиданное, вопреки тому, что диктует логика обычной человеческой судьбы.
       Из бедного детства она, подобно Золушке, попала прямо на сказочный бал — в оперетту. Когда открылся туберкулез, смогла преодолеть не только угрозу для самой жизни, но и сохранить голос. После нескольких лет на эстраде была принята в труппу Большого театра (обычно бывает наоборот). Встреча с Мстиславом Ростроповичем перечеркнула десять лет предыдущего брака, и в жизни начался новый сюжет. По прошествии двадцати лет неизменного триумфа на оперной сцене была выдворена из страны вместе с супругом — за гостеприимство, проявленное в отношении нобелевского лауреата. В сорок семь лет была лишена гражданства, и семье с двумя детьми пришлось начинать все с нуля.
       С не меньшим триумфом Вишневская продолжала петь первые оперные партии на сценах «Ковент-Гардена», «Метрополитен-опера», «Гранд-опера», «Ла Скала», Мюнхенской оперы…
       Гражданство одному из лучших сопрано СССР вернули уже после окончания ее певческой карьеры (тоже неожиданный поворот — голос не пропал, просто пение перестало приносить счастье) и накануне распада СССР.
       25 октября Галине Вишневской исполнилось 80. В концертном зале им. Чайковского в этот день состоялся концерт звезд классической сцены, поставленный Дмитрием Бертманом, под строгим контролем самой Галины Павловны. «Я сюрпризов не люблю. За все, что выходит с упоминанием моей фамилии, отвечаю лично», — прокомментировала Вишневская свой юбилейный вечер.
       
       — Галина Павловна, вы перенесли свой юбилей из Большого театра в зал Чайковского, потому что вам не понравилась новая постановка «Евгения Онегина»…
       — То, что Пушкин и Чайковский — гении, вы же не будете отрицать?
       — Но тут не Пушкин, тут давно Чайковский — с тех пор, как написаны либретто и музыка.
       — Нет, это и Пушкин, его герои. Для меня это с очень раннего возраста — святыня. Первая опера, которую я услышала. Мне было девять лет, когда мать подарила мне патефон и целую коробку пластинок — первую запись «Евгения Онегина» в Большом театре: Нарцов, Козловский, Кругликова. И я сошла с ума — от переживаний и впечатлений. Я тогда жила в Кронштадте, у своей бабушки, в театре ни разу не была. И вот я изображала Татьяну в белом платье лунной ночью на балконе. Орала и мужские, и женские партии с утра до ночи, к ужасу соседей. А потом Татьяна из «Онегина» стала моей первой партией в Большом. И последней, которую я пела, уходя со сцены. Почти двадцать лет назад. Я выглядела, кстати, моложе всех.
       — Не сомневаюсь!
       — Не сомневайтесь! И вот когда я увидела это надругательство, осквернение сцены Большого театра…
       — В чем надругательство?
       — Надо уважать мнение и пожелания Чайковского как творца этой оперы. Если написано: «Издалека слышно пение», значит, пение должно быть слышно издалека — он так слышал и про это написал. Или возьмем второй акт — идет пьянка-гулянка с битьем посуды, мать Татьяны, протанцевав поддавши, свалена на пол. При чем здесь Пушкин и Чайковский? Ведь Пушкин писал не про этих людей, которые хохочут, видя, как Ленский поет в «Вашем доме…». Как табун жеребцов. Здесь же сердце должно замирать, ведь в результате недоразумения происходит трагедия. А Ольга, которая бьет папкой Ленского? Я чуть сознание не потеряла! И после этого — сцена дуэли. Ленский в козлином тулупе — у меня так истопник на даче ходит. Бабы убирают с пола черепки, гремят ими: «Теперь — входите!». Храпит Зарецкий на диване пьяный — перегаром, кажется, в зал несет. А про что опера? Дуэли-то нет! Неосторожное обращение с оружием. Затем бал у Гремина. И Онегин, подняв тост, поет: «Убив на поединке друга, дожив без цели, без трудов до двадцати шести годов…» — практически внутренний монолог! При том, что Ленского не убивал. Это же примитивный идиотизм! Когда мне говорят, что надо стараться вызвать интерес у публики к опере, что искусство устарело и народ не ходит, предлагаю: закрыть оперные театры! Оставить один на всю Россию! Наберется публика на один театр.
       — А вы можете назвать пример удачных инноваций в постановке оперы на сцене Большого?
       — «Чио-Чио-сан». Красиво, элегантно, стильно.
       — Был случай, когда вы предложили перед прослушиванием себя связать, чтобы исключить опереточную жестикуляцию. Сегодняшняя тенденция в опере — нестатичное нахождение на сцене.
       — Все хотят развлечь публику. Отвлечь от музыки и текста. Якобы это скучно. Но Опера — для любителей Оперы. Которые приходят слушать Оперу, а не смотреть, кто куда по сцене побежал. Чем талантливее режиссер, тем меньше он будет заставлять артиста кривляться на сцене. Все должно быть сделано темпераментно, но сдержанно и — в музыке. Если ты по-новому хочешь поставить спектакль классический, не искажая его, открыть какие-то линии, о которых до тебя не догадывались, нужны огромный талант и воображение. Беда еще в том, что сегодняшние дирижеры дирижируют в опере, только если не имеют симфонических оркестров; они не знают, что такое работать с певцом. Выучил партию — и на сцену. А ведь выучить партию — даже не первая буква в алфавите.
       — Почему на концерте в честь вашего юбилея не было артистов оперетты?
       — С тех пор как в 1952 году я поступила в Большой театр, это ушло из моей жизни. Театр оперетты дал мне сценическую школу. Все мое образование — семь классов, потому что началась война, школы закрыли, консерваторию эвакуировали. У меня был природно поставленный голос, и я в сорок четвертом году пошла в оперетту.
       — В 2002 году вы организовали в Москве Центр оперного пения. Почему, по-вашему, Россия нуждается именно в такого рода учебном заведении?
       — Не только Россия — каждая страна нуждается в таком центре. И даже не в одном, а в нескольких. Потому что это — ступень между консерваторией и театром. Окончив консерваторию, певец не умеет ничего на сцене. Ничего! Нужен опыт работы в театре.
       — Сколько стоит обучение?
       — Студентам это ничего не стоит. Можете себе представить такое чудо? Я подарила это здание городу. А педагогам платят из городского бюджета.
       — Сколько времени вы лично уделяете преподаванию?
       — Примерно шесть месяцев в году я с утра и до вечера в студии. После занятий иду к себе наверх — у меня ведь квартира над студией. А слышимость прекрасная. Перехожу из комнаты в комнату и слышу через пол, как поют в разных классах, — они знают, что я всегда в курсе. Если кто-то фальшивит или поет не свой репертуар, я спускаюсь вниз…
       — В чем состоит воспитание оперного певца?
       — Воспитание — то, что я прежде всего пытаюсь дать своим ученикам. Особенно на Западе — в России они все-таки что-то читают. А иностранцам я даю читать Достоевского; ломают мозги и читают. Даю им русский репертуар на исторические сюжеты, ведь русская опера, как никакая другая, связана с историей страны. «Борис Годунов», «Хованщина», «Псковитянка»... А «Онегина» и «Пиковую даму» проходят еще в школе.
       С другой стороны, в Америке, например, в каждом университете есть свой хор, человек по триста-четыреста. Все читают ноты с листа.
       В 62—63-м году в Лондоне я записала с любительским хором «Военный реквием» Бриттена. И много лет спустя ко мне подошел Ротшильд (из лондонской ветви миллиардеров) и говорит: «Мадам Вишневская! А я имел честь с вами петь». Я думала, хохма какая-то. «Ну как же, мы же с вами вместе записывали «Реквием» Бриттена». Труднейшее сочинение, музыка — модерн, а они все с листа это пропели. И вышедшую тогда знаменитую пластинку с самой первой записью перебить никто до сих пор не может. И в том хоре стоял Ротшильд и был счастлив, что открывает рот. Представьте себе на его месте Абрамовича.
       — Галина Павловна, у вас совершенно потрясающие знакомства. Вы общаетесь с гениями, миллиардерами и королевскими особами. С кем из них у вас чисто человеческое общение?
       — С королевой Испании Софьей и ее супругом, королем Хуаном. Просто дружеские отношения. Между нами не стоит никакой королевский этикет. Мы знакомы с той поры, когда Хуан еще не был королем. Года два назад она приезжала в Россию и останавливалась у нас в петербургской квартире.
       — На что вы рассчитывали, когда приютили у себя Солженицына? На поблажки со стороны властей?
       — Муж считал, что они ничего с нами сделать не посмеют, потому что мы занимали высокое положение, были, как теперь говорят, элитой. С нами считались. И знакомства были в правительстве.
       — С ваших слов известно, что вы не принимали эту власть с детства, наблюдая лицемерие отца-коммуниста. С другой стороны, вы имели привилегии, которые давала вам эта власть: покровительство Булганина, ваш друг-продавец, который, держа на прилавках мослы и пузырящуюся сметану, в подвале прятал от народа дефицит и снабжал им вас. И вы не гнушались.
       — Не гнушалась. Я жила в Советском Союзе и была как все. Что я — особая какая?
       — Вот именно что особая, раз пользовались привилегиями.
       — А какие это привилегии? Я заслужила и заработала гораздо больше, чем получала. Поэтому никаких привилегий тут не вижу.
       — К вашей вынужденной эмиграции был причастен ряд товарищей, которые были вам в прямом смысле товарищами — по цеху. И отношения с ними с тех пор вы не поддерживаете. Вы допускаете, что для означенных товарищей подпись под документом была вынужденным компромиссом?
       — Не было такого! Несколько лет назад письмо за шестью подписями было напечатано в газете «Совершенно секретно». Кроме того, у меня хранится досье из КГБ — когда я вернулась на родину, мне его отдали. Их никто не заставлял. Они выслуживались, на этом карьеру делали. Чтобы отхватить себе лишнюю квартиру или зарплату прибавить, звание получить, орден.
       — Вы будете опубликовывать хранящееся у вас досье?
       — Нет. Пусть лежит — на память.
       — Кто-то из подписавших покаялся?
       — Никто.
       — Вы — женщина редких достоинств плюс еще красота. Вы как думаете, супруг за что вас любит?
       — За красоту! Он рассказывает, что впервые увидел меня, когда ел круассан в ресторане, в Праге; увидел, говорит, эти ножки — и подавился, круассан торчит в горле до сих пор.
       
       Светлана ПОЛЯКОВА
       
02.11.2006
       

Обсудить на форуме





Производство и доставка питьевой воды

Translate to...
№ 83
2 ноября 2006 г.

Расследования
Новая карта Подмосковья: строится параллельная страна для VIP-персон

Цена закона
Со следующего года мэры столиц российских регионов, возможно, начнут исчезать как класс

Госдума вдруг созрела до принятия федерального закона о дорожном движении

Власть и люди
«Спартак» проиграл из-за Людмилы Путиной?

За рулем
«Вокруг света — за 80 дней». Машину Юрия Гейко обыскали испанские таможенники

Обстоятельства
Подозреваемый в похищении корреспондента ИТАР-ТАСС спокойно разгуливал по Москве. А в Швеции был арестован

Митинги.Ру
4 ноября в 14 часов на Болотной площади в Москве состоится антифашистский митинг

Жириновский не хочет нести ответственность за националистический марш

«Русских маршей» может быть два: православные откололись от правых

Эксперимент на себе: специальный репортаж с акции антифа

«Стародум» Станислава Рассадина
К вопросу о роли интеллигенции на примере знаменитого романа Владимира Богомолова

Политические игры
В России появился новый политический бренд: «СпРос»

Партия патриотов занялась внутренней политикой

После выборов
Лиманский унес свой стул

Подробности
В Саратовской области травятся не только стеклоочистителем, но и дорогой водкой

Страна уголков
На севере Ижевска возникло что-то вроде «Южного Бутова»

Регионы
В Саратове занижали цену конфискованного имущества

Протяженность «Единой России» в Омской области составит 5 километров

10 миллионов за ВИЧ

Милосердие
Спасите Максима!

Московский наблюдатель
Новые приключения итальянцев в России

О войне, и не только…

О детях — серьезно
Русский складывается из кубиков

Проспект Медиа
Выставка «Пресса-2007» станет форумом чтения

Технологии
Цифровизация ТВ в России должна завершиться в течение девяти лет

Телеревизор
Телезритель недели — актер Борис Химичев

Кинобудка
Премьера киноверсии фильма «Жена Сталина» началась с показательной ошибки

Культурный слой
Совещание кинематографистов Москвы единогласно выразило недоверие руководству своего союза во главе с Никитой Михалковым

Сектор глаза
Людей гасят статьями УК. А было время — хватало только 58-й

Театральный бинокль
Мертвая петля падшего ангела

Свидание
Галина Вишневская: Муж меня любит за красоту

Спорт
Аргентинский легионер ФК «Москва» Пабло Барриентос: Снегом меня не испугаешь

К сведению…
Подписка-2007

АРХИВ ЗА 2006 ГОД
98 97 96
95 94 93 92 91 90 89 88
87 86 85 84 83 82 81 80
79 78 77 76 75 74 73 72
71 70 69 68 67 66 65 64
63 62 61 60 59 58 57 56
55 54 53 52 51 50 49 48
47 46 45 44 43 42 41-40
39 38 37 36 35 34 ЧН 33
32-31 30 29 28 27 26 25
24 23 22 21 20 19 18 17
16 15 14 13 12-11 10 09
08 07 06 05 04 03 02 01

RSS

«НОВАЯ ГАЗЕТА»
В ПИТЕРЕ, РЯЗАНИ,
И КРАСНОДАРЕ


МОМЕНТАЛЬНАЯ
ПОДПИСКА
НА «НОВУЮ ГАЗЕТУ»:

ДЛЯ ЧАСТНЫХ ЛИЦ
И ДЛЯ ОРГАНИЗАЦИЙ





   

2006 © АНО РИД «НОВАЯ ГАЗЕТА»
Перепечатка материалов возможна только с разрешения редакции
и с обязательной ссылкой на "Новою газету" и автора публикации.
При использовании материалов в интернете обязателен линк на NovayaGazeta.RuRambler's Top100

   


Rambler's Top100

Яндекс цитирования Rambler's Top100