NovayaGazeta.Ru
Всё о газетеПоиск по архивуНаши акцииНаши расследованияКолумнистыФорум «Открыто.Ру»Сотрудники редакцииТелефоны редакцииРеклама в газете

СССР: Продукт после распада
СТРАНА РАЗБРОСАННЫХ КАМНЕЙ
Путешествие в Армению
       

     
       Армения. Население — 3 млн 288 тысяч человек.
       Один литр молока стоит — 400 драм, килограмм мяса — от 1100 до 1700 драм, батон — 150 драм.
       Сто армянских драм равны 7,02 рубля (курс ЦБ РФ с 30.09.2006).
       Средняя зарплата за июнь 2006 года — 64 800 драм (данные Национальной статслужбы Республики Армения)
       
       
«А политики не будет?» — озабоченно спросил мэр — человек с печальными глазами и тяжелым подбородком. Узнав, что не будет, облегченно вздохнул, перепоручил меня своим заместителям, сел в красный джип и уехал. Как он сам сказал, сначала на похороны, потом на свадьбу. Или наоборот.
       Я в городе, где восемнадцать лет назад за СОРОК ДВЕ секунды погибло прошлое, настоящее просто перестало существовать, а будущее стало совсем не таким, как его представляли. Город находится в Армении, он называется Спитак. 7 декабря 1988 года в 11.41 здесь произошло землетрясение силой 10 баллов, превратившее в руины все, что было построено людьми, и умертвившее более четырех тысяч человек.
       Выжившим сам момент землетрясения навсегда врезался в память. Один знакомый, в то время школьник старших классов, озабоченно выяснял на уроке размер мозга Ленина, когда раздался страшный треск и школьные стены стали разъезжаться в разные стороны; другой вышел из дома с гаечным ключом, чтобы подкрутить что-то в машине, — дом рухнул за спиной, навеки разлучив его с матерью и братьями.
       Сразу после землетрясения Спитаку повезло. Шла объявленная перестройка, Европа отдыхала от страха, к которому привыкла за годы холодной войны, и волна благодарной любви к Горбачеву перешла на маленький разрушенный городок. Как почки, лопались границы, Союз распускался, иностранные организации помощи были допущены в СССР — ехали спасатели, строители, волонтеры, люди по всему миру собирали деньги и вещи — перед глазами так и стоит людской поток к зданию одной из церквей в Париже, принимавшей пожертвования. Никто не представлял, что потом добрая часть этой помощи будет продаваться предприимчивыми ребятами на рынках Армении. Меньше всего в этом виноваты жители Спитака — те самые, которые до сих пор живут в вагончиках.
       А потом началась война в Карабахе, Армения стала независимой, иностранный интерес как-то приутих, финансирование из России тоже закончилось. Перестройка спасла Спитак сразу после землетрясения — развал Союза, наоборот, докончил уничтожение городка. Сейчас Спитак позабыт почти полностью, и даже Николай Иванович Рыжков, бывший во время трагедии председателем Президиума ВС СССР, — единственный человек на свете, увековеченный при жизни в спитакском камне в виде бюста, — не заезжает сюда. Как я понимаю, есть еще один господин, достойный бюста не менее Николая Ивановича, — это американский миллиардер Керк Керкорян. Через свой частный фонд «Линси» он построил здесь целый квартал новых жилых домов — 524 очень хорошие отдельные квартиры. А ведь мог бы, мог истратить деньги более осмотрительно — да, видать, не сообразил…
       
       
Раньше Спитак процветал. Жили в нем тысяч двадцать народу, из которых почти пять работали на производственно-швейном объединении. Кроме всего прочего, был подчинявшийся Москве лифтостроительный завод. Эти старые лифты кое-где еще и сейчас можно встретить. На них так и написано: «Сделано в г. Спитак Армянской ССР». Спитак был городом, любимым поэтами и художниками, — здесь много лет издавалась своя «Литературная газета», был историко-краеведческий музей, работали две библиотеки. Ничего этого больше нет, даже кино никогда не показывают.
       Зато здесь есть Нансен. Великий полярник и гуманист одиноко смотрит на скорбные горы с крыльца больницы, построенной его соотечественниками.
       
       
В Спитаке нет ни одной семьи, в которой хоть кто-нибудь не погиб. Погибшие есть на всех уцелевших снимках, во всех уцелевших семейных фотоальбомах.
(Фото Виктории Ивлевой)
       Тени умерших незримо присутствуют повсюду, властно вмешиваясь в сегодняшнюю жизнь. Я знаю человека, у которого погибли жена и двое маленьких детей. Он снова женился, у него опять двое детей, которых он нещадно балует — до безобразия. Лаская дочку, приговаривает:
       — Мои ТЕ дети ничего не успели получить, пусть эти получат.
       И мне нечего ему возразить.
       
       
Сейчас в Спитаке постоянно проживают тысяч двенадцать. Семьдесят процентов трудоспособного населения не имеют работы. То есть из десяти человек, СПОСОБНЫХ работать, МОГУТ это делать только трое.
       Одна красивая молодая женщина с печальными глазами сказала мне:
       — Грустно здесь жить, потому что не о чем мечтать — все равно не сбудется.
       А добрая старушка Тереза, работающая непонятно за какие деньги администратором в вечно пустой спитакской гостинице, добавила:
       — Вика-джан, люди у нас хорошие, только вот устали они от безделья, а нужно, чтобы уставали от усталости. Пойдем, кофе сварю тебе.
       Неподалеку вот уже восемнадцать лет подряд живет в железном вагончике бабушка Сирануш.
(Фото Виктории Ивлевой)
       В таких вагончиках здесь обитают примерно две тысячи человек. Вместе с бабушкой прозябают безработный внук Гарик и беременная невестка. Иногда Гарику удается поплотничать или что-нибудь разгрузить — но это невероятная удача. Уехать в Россию на заработки, как делают постоянно другие спитакцы, Гарик не может — ехать не на что. Вагончик поделен фанерной перегородкой на две половины, самая ценная вещь в семье — старенький телевизор.
       — А вы когда-нибудь едите мясо? — спрашиваю я бестактно.
       — Конечно, едим, — обижается Гарик. — На Новый год.
       Есть в Спитаке и небедные люди. Мне даже удалось поговорить со спитакской «олигархой» Назели, фармацевтом и владелицей сети аптек, хозяйственного магазина и местного телеканала. Начинала она вместе с мужем — человеком, судя по всему, исключительно решительным и отважным, — с торговли нефтепродуктами. В начале 90-х муж гонял бензовозы из России через Грузию — вряд ли какой-нибудь другой легальный бизнес был тогда опаснее.
       Сейчас они живут на два дома — дети учатся в Ереване, а про свое благополучие Назели говорит так:
       — Каждый человек должен себе сам добыть счастье. А мой Гамлет просто очень любил бизнес, а бизнес полюбил Гамлета.
       Вот как удивительно проста и незатейлива олигархическая жизнь.
       Кофе Назели мне почему-то не предложила.
       Зато его предложил другой спитакский неунывающий житель — Альберт. И в придачу еще — целый мешок тонкого армянского лаваша, который производится у него в пекарне.
       Вообще-то Альберт — инженер-строитель, и много лет он ездил работать в Россию.
       — Квартиры мы в Москве людям перестраивали. Жили прямо там же, где строили. И я вам так скажу: меня вот вроде бы никто и не обижал, а только каждую минуту каждой своей клеточкой чувствовал я — не наша страна, не наша земля. Ездил я так, ездил и маялся, тосковал очень без семьи, а в прошлом году друг посоветовал попробовать пекарню сделать. Тут недалеко мастер живет, он такую интересную печку для лаваша изобрел. Я поехал к нему, посидели мы хорошо — печка дешево обошлась.
       Сейчас у Альберта работают четыре женщины. Тесто взвешивают на старых весах с уточками — 150 грамм на лаваш, потом немножко раскатывают — не то чтобы очень уж тонко, — а потом вперед выступает маленькая худенькая Инга и ловко так начинает перебрасывать тесто с руки на руку. Три переброса — и тончайший нежный лаваш готов для печи. Инга могла бы это классно делать в роскошной стеклянной витрине какой-нибудь пиццерии в Италии — специально для зевак. Но она живет в Армении, в Спитаке, и я — единственный ее зритель.
       
(Фото Виктории Ивлевой)
    
       
На центральной улице стоит вагончик сапожника Армена. Шить обувь Армен не берется, только чинит, за материалами ездит в Ереван.
(Фото Виктории Ивлевой)
       Для поддержания бизнеса Армен еще торгует кассетами — армянские певцы и российская попса. Рядом какой-то крестьянин продает карах — специальный лизальный камень для баранов, а за углом — первая в Спитаке частная зубоврачебная клиника.
       
       
– Все армяне немного фокусники, — сказал мне Гарик Дильбарян, заместитель печального мэра. Фокусы — они, конечно, на то и фокусы, чтобы их никто не сумел разгадать. И один из таких неразгаданных мной спитакских фокусов — это обилие в городке самых разных магазинов. Их всего штук пятьдесят, и не только продуктовых. Например, на центральной площади, отделанной розовым туфом, находится миленький магазинчик большеротой девушки по имени Мириам. Она торгует косметикой, мылом ручного варения из Прибалтики и разными прибамбасами, которые и в Москве-то непонятно кто покупает.
       — Мой папа — бизнесмен, я вот тоже решила попробовать. Взяла у него на первое время пять тысяч долларов — накупила косметики. Прогорю — так ничего страшного, — и улыбается большим ртом.
       Второй неразгаданный фокус не очень уж и армянский, я видала такие и в России — эта самая центральная площадь из розового туфа. Казалось бы, понятно, что не нужно отстраивать розовую площадь, когда две тысячи человек живут в вагончиках и едят макароны триста шестьдесят четыре дня в году. Вот ведь любого здравомыслящего человека спроси: что лучше — дом для семьи построить или туфовую площадь? И каждый ответит: дом, конечно. А потом происходит фокус — и появляется площадь. Как символ возрождения неизвестно чего.
       Рядом с розовым возрождением — церковь. В ее основание заложены камни самой первой спитакской церкви, разрушенной при советской власти. Священник в треугольном черном капюшоне, похожий на средневекового пилигрима, страстно читает проповедь на языке, царапающем мое непривычное ухо, и сжимает крест так же яростно, как много веков назад его предок сжимал кинжал. Я вспоминаю великолепную фразу, сказанную полководцем Вартаном I на заре армянского христианства перед битвой с персидским царем Ездигердом: «Ездигерд полагал, что мы облеклись в христианство подобно некой одежде. Ныне он понимает, что оно подобно цвету нашей кожи, которую он не сможет изменить»...
       В спитакской школе русский преподают три раза в неделю — как первый иностранный. Так по всей Армении. В пятом классе, где я была на уроке русского, лучше всех знал язык сын прокурора и врача. На дом же детям было задано сочинение. И вот что написал ученик Карлен Манукян:
       «Я знаю одного мальчика — он очень плохой человек. Он, если идет домой все перебрасывает, а когда его мама что-нибудь скажет, он уходит из дома. Он плохо учит в школе и если его мама скажет почему ты плохо учишься он скажет, это тебя не касается».
       Сдается мне, это все-таки значительно лучше, чем, допустим, английский в пятом классе маленького райцентра в России.
       
(Фото Виктории Ивлевой)
     
       
Ничто, кроме асфальтовой дороги, не связывает Спитак с Ереваном, у них разные темпы жизни, да, пожалуй, и цели разные: одни пытаются выжить, другие стараются жить. Дорога идет между наплывающих с обеих сторон гор, по которым уступами разбиты огороды. В этой каменной стране любой клочок земли — подарок небес. Все полтора часа у водителя хрипит Шуфутинский, изредка сменяемый песенками типа «О чем поет канарейка, я хотела бы знать...». Среди еще нестаявших снегов вдруг ни с того ни с сего стоит железная серая будка с надписью по-русски черной масляной краской: «Живая рыба». Наверное, летом здесь торгуют знаменитой форелью из озера Севан.
       
       
Ереван ошеломляет обилием транспорта, людей, огней, вывесок, рекламы и всяческой другой суеты, о которой успеваешь позабыть в спитакском затишье. Конечно, это не русский город, но это город советский. Что-то неотвратимо советское проступает здесь во всем: в облупившейся краске, в неаккуратных тротуарах, в лоскутном растрескавшемся асфальте, в столбах, стоящих под любым углом, кроме прямого, — словом, в какой-то общей небрежности городского пейзажа, столь хорошо знакомой любому из нас. За время карабахской войны и блокады Армении, когда было нечем топить, в Ереване вырубили несколько тысяч деревьев, и здесь очень изменился воздух — летом дышится особенно тяжело.
       Веселый шофер такси сказал так, кивнув в сторону парка, почти превращенного в поле:
       — Видите, был здесь раньше парк, где все ходили, целовались. А теперь...
       — А теперь что?
       — А теперь сразу замуж идут, — и он вздохнул.
       На вершине холма, возвышаясь гордым ковчегом, стоит Ереванский коньячный завод. Над ковчегом огромная, чуть не в человеческий рост надпись: «Арарат». Завод принадлежит компании «Перно-Рикар». Через дорогу от завода — его бывшая обитель, из которой завод выехал в начале 50-х годов. В бывшей обители теперь тоже производят коньяк. Хозяин здесь — армянский бизнесмен, и новое коньячное предприятие называется «Ной». И так все непросто в армянской истории, а тут еще и «Ной» с «Араратом» оказались по разные стороны Разданского ущелья.
       «Перно-Рикар» — это они, между прочим, делают известную в нашем народе выпивку — виски Чивас Регал, коньяк Мартель — пришла на «Арарат» в 1998 году, сначала как арендатор, и, убедившись, что с армянами можно иметь дело, через год приобрела завод.
       Коньячный спирт, получаемый в районах из винограда, дистиллируют по классической французской технологии — два раза. Спирт становится почти прозрачным, без цвета и запаха. Французов-сотрудников на заводе всего семеро, но Франция присутствует здесь даже в таких мелочах, как огнетушители и урны с надписями по-французски.
       Четыре с половиной тысячи армянских фермеров-виноградарей связаны с предприятием контрактом, по которому завод обязан выкупать у них часть или весь урожай винограда.
       
       
Попасть работать на «Арарат» трудно: здесь стабильная зарплата, отпуск и больничные. Люди с удовольствием идут сюда на самые простые должности. Вот, например, красавчик Паруйр: окончил сельскохозяйственную академию четыре года назад по специальности «Технология бродильной промышленности и виноделия» и работает в цехе розлива простым рабочим в тайной надежде когда-нибудь получить-таки работу по специальности. У Паруйра все в семье работают. Это в Армении бывает не так-то часто.
       Но самые удивительные специалисты встретились мне в бондарском цеху. Таких интеллигентных бочек, как на Ереванском коньячном заводе, скорее всего, нет нигде в мире. В бригаде бондарей, состоящей из пяти человек, четверо с высшим образованием.
(Фото Виктории Ивлевой)
       Замечательную лекцию о лошадях и коневодстве, о том, чем орловская порода отличается от арабской, о привычках терских скакунов и замашках английских чистокровных мне прочитал Мнацакан, ныне бондарь, а в прошлом — кандидат сельскохозяйственных наук, сколачивая деревянным молотком весом в два килограмма очередную дубовую бочку. И каждый удар молотка отдавался конским топотом. Аспирантура у Мнацакана была во ВНИИ коневодства в Рязанской области, ну а потом все рухнуло, а дети хотели есть. Сейчас коневодство в Армении вроде бы начало возрождаться, да уж поздно. Мнацакан укрепляет очередную дубовую пластину специальным зажимом, почему-то называемым по-русски «маша», и говорит:
       — Мне кажется, если бы я все-таки когда-нибудь доехал до Рыбновского района Рязанской области, обратно бы уже не вернулся...
       Рядом обжигает уже готовые бочки учитель русского языка Манук. Он же варит на маленькой железной печке хашламу — такой армянский суп с большими кусками мяса и крупно нарезанной картошкой. В столовую они не ходят — получается дешевле и вкуснее.
       Мы садимся обедать в цехе за большой деревянный стол и ведем неспешный разговор: а как у вас? А у вас? А цены? А зарплата? А вам нравится вот так везде ездить? А вот я яблоки в Богучарове под Москвой продавал, помню...
       У нас пока еще есть общие воспоминания и общий язык — надолго ли?
       Отношение Армении к России одна очень образованная молодая ереванская дама, окончившая, между прочим, МГУ, определила так:
       — Россия и Армения — мать и дитя. Мать тебя вырастила — теперь учись жить сам. Москва для нас уже больше не первый рефлекс.
       Наверное, так и должно быть. Но матери ведь всегда грустно, когда дети вырастают и уходят из дома.
        
       Чужелюбие вообще не входит в число наших добродетелей. Народы СССР сожительствуют, как школьники. Они знакомы лишь по классной парте да по большой перемене, пока крошится мел.
       
Осип Мандельштам. Путешествие в Армению.
       
1931—1932

       Виктория ИВЛЕВА, наш спец. корр.
       
23.10.2006
       

Обсудить на форуме





Производство и доставка питьевой воды

Translate to...
№ 81
23 октября 2006 г.

Первые лица
Госсекретарь США Кондолиза Райс в интервью «Новой»: Политика — это не бизнес, а сервис

Четвертая власть
Основатель одного из крупнейших издательских домов в России считает, что здесь нет условий для политической журналистики

Анонс
26 октября выйдет специальный выпуск Союза журналистов, посвященный Анне Политковской

Кавказский узел
«Люди исчезающие». Мы продолжаем расследование Анны Политковской

Суд да дело
Суд Нижегородской области принял решение о ликвидации Общества российско-чеченской дружбы

Разбирая дела «экстремистов», суд использует удивительные формулировки

Вольная тема
Ефим Бершин. Почему нельзя упорядочить миграцию

Станционный смотритель
Идет война инородная. Священная война?

Ну, какой русский тут хочет быстрой езды?

Волобойские вести

Общество
Жители Петербурга меняют свои фамилии на грузинские

В прошедшую субботу было совершено нападение на Галерею Марата Гельмана

Митинги.Ру
У националистов остаются два пути…

Массовые акции протеста в нефтяных регионах опровергают миф о длинном сибирском рубле

Плата за жульё
Министры не хотят отвечать за провал реформы

Власть и люди
Йошкар-олинским детсадовцам накинули по два рубля

Экономика
Экспортные аппетиты «Газпрома» могут привести к возврату страны к углю

Точка зрения
Георгий Сатаров: Президент просто руководит хаосом

Мир и мы
С демократией в России покончили до подачи закусок

Путин шутил, Европа кушала

Краiна Мрiй
Украинская оппозиция опасается больших уступок России

Новейшая история
«СССР: продукт после распада». Часть VII. Армения: страна разбросанных камней

Расследования
В Омской области успешно действует группа по захвату предприятий

Задержан один из подозреваемых в убийстве Дмитрия Фотьянова

Отдельный разговор
Региональные выборы 8 октября. Анализ основных итогов и уроков прошедшей кампании

После выборов
На выборах может заработать каждый

Власть и деньги
Суд решил, что вице-спикер Володин не получал откаты из средств на дорожное строительство

Цена закона
Госдума усилила ответственность за использование нацистской символики

В Татарстане закрылись все игровые салоны

К чему приведут новые поправки к закону «О безопасности дорожного движения»

Права и обязанности бюджетных учреждений. Почему возникла потребность в новом законе?

Финансы
О чем молчит «горячая линия» МГТС

Подробности
Студентам предложено подыскать работу

Сюжеты
Где из секретарш делают секретарей?

Московский наблюдатель
Москва, которую мы обрели. Продолжаем дискуссию о судьбе памятников архитектуры

Наши даты
20 лет назад погибла подлодка «К-219»

Личное дело
Лев Яшин — человек №1

Спорт
Наставник железнодорожников Славолюб Муслин ушел из-за конфликта с президентом клуба Валерием Филатовым?

Медицина
Академик Михаил Давыдов — о болевых точках и точках роста в здравоохранении и медицинской науке

За рулем
«Вокруг света за 80 дней». Очередной репортаж наших специальных корреспондентов

Интернет
Основатель ЖЖ Брэд Фицпатрик: Я рад, что теперь реально делаю что-то, связанное с Россией

Акция «Я — грузин» в российском интернете набирает сторонников

Музыкальная жизнь
Карл Хламкин — человек с огнеопасным оркестром

Свидание
Борис Акунин: Фандорин уедет в Тибет и доживет до перестройки

Наградной отдел
Наши держат марку Аврелия

Кинобудка
Наша мистика: без пол-литра крови не разобраться

Театральный бинокль
В театре Анатолия Васильева — два новых «Демона»

Сектор глаза
Некоторые московские артвыставки имеют больше медицинско-прикладной характер, чем художественный

Следующий номер
«Новой» выйдет
30 октября

АРХИВ ЗА 2006 ГОД
98 97 96
95 94 93 92 91 90 89 88
87 86 85 84 83 82 81 80
79 78 77 76 75 74 73 72
71 70 69 68 67 66 65 64
63 62 61 60 59 58 57 56
55 54 53 52 51 50 49 48
47 46 45 44 43 42 41-40
39 38 37 36 35 34 ЧН 33
32-31 30 29 28 27 26 25
24 23 22 21 20 19 18 17
16 15 14 13 12-11 10 09
08 07 06 05 04 03 02 01

RSS

«НОВАЯ ГАЗЕТА»
В ПИТЕРЕ, РЯЗАНИ,
И КРАСНОДАРЕ


МОМЕНТАЛЬНАЯ
ПОДПИСКА
НА «НОВУЮ ГАЗЕТУ»:

ДЛЯ ЧАСТНЫХ ЛИЦ
И ДЛЯ ОРГАНИЗАЦИЙ





   

2006 © АНО РИД «НОВАЯ ГАЗЕТА»
Перепечатка материалов возможна только с разрешения редакции
и с обязательной ссылкой на "Новою газету" и автора публикации.
При использовании материалов в интернете обязателен линк на NovayaGazeta.RuRambler's Top100

   


Rambler's Top100

Яндекс цитирования Rambler's Top100