NovayaGazeta.Ru
Всё о газетеПоиск по архивуНаши акцииНаши расследованияКолумнистыФорум «Открыто.Ру»Сотрудники редакцииТелефоны редакцииРеклама в газете

ОН ПЕРЕВОСПИТЫВАЛ ШАХИДОК
Официальной Чечне остро не хватает противоречивых людей. Погиб один из последних — Бувади Дахиев
       
Бувади Дахиев.
     
       
13 сентября в знаменитом теперь чечено-ингушском милицейском бою, случившемся на КПП у границы Чечни и Ингушетии, был смертельно ранен в голову и вскоре скончался заместитель командира ОМОНа ЧР Бувади Дахиев. Совершенно не касаясь причин случившегося боя — они понятны, растиражированы и оценены, — хочу рассказать о Бувади то, что нельзя было описывать при его жизни. И это будет не просто дань памяти человеку, который во время войны не раз помогал работать, причем в такие моменты, когда ценой отказа в помощи вполне мог быть летальный исход.
       
       
Бувади — личность особая, он был весь соткан из противоречий и состоял из двух половинок. Если и возникали какие-то ассоциации, так это с надгробием Хрущева на Новодевичьем кладбище в Москве. Половина — черным-черно. Половина — белым-бело.
       С одной стороны зайдешь, Бувади — силовик из силовиков, каких в Чечне очень много, офицер так называемых промосковских чеченских силовых структур; но не новой волны — когда по кадыровскому призыву в них стали управлять уголовники и боевики, а представитель еще дудаевской оппозиции, с 95-го преданно служивший чеченскому ОМОНу, а это означало абсолютную пророссийскую принципиальную ориентацию, когда Чечня — лишь только часть России. За что имел медали и орден Мужества, стал подполковником. Когда Масхадов и Басаев были у власти, Бувади в Чечне не жил принципиально. Пришла вторая война, стал воевать, был в первых рядах против Масхадова и Басаева.
       Временами на этом пути был крайне жесток. Назовем вещи своими именами: в чеченском ОМОНе не дети-детишки, рваные штанишки, конфеты делят — там люди работают, чтобы стрелять, а стреляют, чтобы убить, пока не убили тебя. ОМОН и людей забирал, и с концами забирал, и били там, и чего только не творили.
       В августе, в самую нашу с Бувади последнюю встречу в Грозном, он, не поднимая глаз и со злостью вгрызаясь в арбуз, будто арбуз в чем-то виноват, нервничая и потому поедая красную мякоть со скоростью голодающего, всеми силами сворачивал разговор об одном чеченском студенте, зачищенном ОМОНом и числившемся за ОМОНом, а потом сгинувшем в никуда, и теперь мама этого студента, Алихана Кулоева, пенсионерка Аминат Кулоева, мечется по Чечне вместе с другими такими же мамами и молит всех, кто попадается навстречу, чтобы хоть слово замолвили перед Бувади — может, скажет, где единственный ее сын…
       Я, собственно, и замолвила. А Бувади молчал: ответить нечего, был студент — нет студента. Бувади: «Да ни в чем он не был виноват…» — «Тогда почему не отпустили?».
       …Молчал Бувади, терзая арбузную корку.
       С другой стороны, жесток Бувади бывал так же часто, как и мягок, а многие другие и вовсе мягкими не бывали. Все чеченские силовики делятся на тех, кто думает перед тем, как убить, и тех, кто думать давно отвык. Бувади пытался понять того, кто в прицеле. И это очень многим сохранило жизнь, причем из числа вроде бы безнадежных, согласно принципам чеченской мясорубки.
       В узких чеченских кругах Бувади был известен как человек, спасавший вдов эмиров, которых предписывалось уничтожать как потенциальных шахидок.
       В чем состояло это спасение? После похищения вдов Бувади брал их к себе в дом, на что не имел никакого права.
       Что они делали у Бувади? Проходили нечто вроде передержки, карантина — если, конечно, так можно выразиться. Бувади возвращался домой со службы и ночами напролет с ними разговаривал. В этом его доме, похожем на казарму, на много недель поселял Бувади потенциальных шахидок — а это вовсе не преувеличение, действительно они были вполне сформированные бомбистки, поскольку попадали к Бувади уже натасканными, обученными своими мужьями и их товарищами и взрывному делу, и управлению автобусом, чтобы врезаться, когда и куда укажут…
       — А зачем вам это было нужно?
       — Дети у них были у всех…
       — И дети тут жили?
       — Да, с детьми тут были. Я хотел понять: пропащие они? Смогут еще детей собственных воспитывать или «уже все»?..
       Забегая вперед, скажу: «пропащей» из его дома не уезжала ни одна из них. Результатом этой странной воспитательной работы омоновца Бувади в самой отверженной чеченской среде, какую можно себе представить, становились матери, спасенные для собственных детей, часто несовершеннолетние еще матери, которые после промывки мозгов у Бувади действительно начинали понимать, что они в первую очередь мамы...
       — А начинали с того, что «только дай погибнуть за мужа»… Куска хлеба моего в рот не брали, — рассказывал Бувади. — Потому что мой хлеб — от неверных. Детей своих не касались, будто детей и нет. Сидит в хиджабе как мертвая, и все.
       — И дальше что было?
       — Разговаривал, дня через два-три начинали есть. Некоторые и хиджабы снимали — просто косынку по-чеченски надевали. Была такая, что обворовала нас. Ваххабитка — тоже мне! Правда, только одна такая попалась. Потом, когда они оживали, я их устраивал куда-нибудь жить. И за границу, и тут, по России. Искал родственников, чтобы жили где-нибудь подальше от больших городов, звонил, договаривался.
       Обсуждаем мотивацию: а зачем ему-то все это надо?
       — А что они видели, эти девчонки? — объяснял мне Бувади. — В их возрасте мы пионерами были, в пионерлагеря ездили, в кино ходили, мороженое ели… А они ничего этого не видели. Вот все так и получилось. Я вину перед ними чувствовал.
       — Ваш вывод о шахидках? Безнадежны?
       — Нет, ваххабитки — для большинства из них не приговор. Это мозги им пустые просто запудрили.
       Не буду называть фамилий спасенных Бувади молодых вдов — незачем. Главное, они сами знают, о ком идет речь, кому они обязаны второй жизнью. Уже будучи отправлены Бувади куда-нибудь подальше от Кавказа, они продолжали звонить ему, советовались, что делать в той или иной ситуации… Так было до 13 сентября нынешнего года.
       
       
Год этак 2002-й… Или, может, самый конец 2001-го. Зима. Тяжелая зима — стреляют, взрывают, но хоть Кадыров-сын еще в углу стоит, когда взрослые говорят. Подпольных джамаатов в Грозном пруд пруди, и в них большинство подростки — 14, 16 лет…
       — Мне их так жалко, — рассказывал Бувади, не раз командовавший операциями по их уничтожению. — Окружим — понимают, что скоро умрут, а я слушаю по рации, о чем они говорят.
       — Почему вы их жалели?
       — Да как и с шахидками. Не жили совсем, ничего так и не увидели. Я понимаю это как свою личную вину, что отняли у них детство. Сколько раз просили меня, кричали из домов, которые мы окружали: «Дяденька, дайте умереть!». И я давал им подорваться, потому что знал, что будет, когда возьмем их живыми. И родителям, бывало, передавал их последние слова.
       Почему-то в этом августе мы опять особенно много вспоминали истории про уничтоженных им мальчиков из джамаатов. Бувади радовался, что тогда еще не было дурацкого закона, запрещающего отдавать тела.
       — Я сам родителям их тела отдавал… А сейчас как отдал бы?
       В тех же 2002-м или 2003-м обсуждаем, кто такие ваххабиты, по его мнению. И что с ними делать. В ту пору пророссийские чеченцы говорили о ваххабитах только гадости, и ничего, кроме гадостей, и убивали, ни секунды не задумываясь.
       А Бувади позволял себе вслух следующее:
       — Были бандиты среди них. Были совершенно чистые люди. А убивали всех.
       Перед глазами — картинка, где он это мне говорит. Второй этаж в «белой коробке» грозненского здания ОМОНа — кабинет командира ОМОНа, тогда еще Муссы Газимагомадова, позднее погибшего. Вокруг шастают какие-то непонятные пьяные офицеры российских спецслужб («русские») с отрешенными глазами убийц — из «эскадронов смерти», из ЦСН ФСБ, из ГРУ. Товарищи Бувади по войне. Бувади ставит закуску, бутылки — и им тоже что-то объясняет.
       — Чистые люди? Да как же — чистые, если, рассказывают… — И что-то такое страшное повторяю из жизни тех, кого называли ваххабитами.
       Бувади обрывает:
       — Мой брат был ваххабитом. Он был абсолютно чистый человек. Таких чистых я не встречал больше. Ни до него. Ни после. Чистый во всем — в помыслах, в быту. Не пил, не курил, не ругался, ничего дурного не делал.
       — Вас вовлекал?
       — Никогда. Ничего мне не навязывал.
       — И где он теперь?
       — Погиб.
       И через полминутную паузу, с огромной гордостью, даже с радостью, с улыбкой — будто о том, что брат получил Нобелевскую премию:
       — Погиб в бою. Как положено.
       Кто пил и ел в тот момент — останавливался. За подобную гордость за ваххабита в оплоте антиваххабитского движения можно было быстро последовать за братом.
       
       
Потом пришел Кадыров-сын. И как же он Бувади стал ненавидеть! Все пытался пристегнуть к боевикам: «Содействуешь!». Все нынешнее лето смещал Бувади из ОМОНа прочь, гнал из Чечни… Это когда наступила уж совсем гадкая чеченизация и подлость в республике стала почетна, как храбрость, Бувади, этому до мозга костей воину, стали припоминать его брата, а Бувади обвинять, что с боевиками заигрывает, раз курсы спасения шахидок открыл на дому…
       Но Бувади так никогда и не переставал гордиться чистотой своего брата-ваххабита и спасением матерей для их детей. Он никогда не опускался до того, чтобы хотя бы помолчать об этом. В подобном, как Бувади, положении, когда родные братья — по разные стороны, сегодня очень многие в Чечне. Гражданская война так перелопатила семьи, обрушив их нравственность, что принято стало совсем другое: публично отрекаться от братьев, если те не сдаются под известные знамена.
       Есть две версии гибели Бувади. Первая, «черная», что приехал к месту милицейской чечено-ингушской разборки, дал пощечину ингушскому милиционеру и был тут же расстрелян.
       Я не верю в нее: выстрелить мог, по лицу — нет, не его стиль, он слишком хорошо знал, что за чем следует в вайнахской ссоре.
       Вторая версия: когда началась заваруха, Бувади там не было, но он находился где-то поблизости и тут же примчался утихомирить. Вышел из машины, стал уговаривать остановиться-оглянуться — и по нему дали автоматную очередь.
       Думаю, так и было. И рада, что Бувади до последнего был собой: уговаривал не стрелять. Хотя сам по живым мишеням стрелять умел отлично. Но последние часы жизни Бувади провел все-таки на «белой» своей половине.
       — Война надоела всем, — говорил он мне за месяц до гибели. — Всем надо мириться.
       В Чечне официальной сегодня острая нехватка таких людей — не ангелов, но мятущихся и страдающих. В Чечне все больше прямолинейные да одноклеточные. Убить им — как чаю отхлебнуть. Понять человека, того, кто заранее объявлен врагом за то, что живет по-другому, одноклеточным недоступно.
       Что значит «понять» в чеченских условиях? Понять — значит сохранить жизнь. Цена толерантности такова, другой там пока нет. Причем до сих пор многим продолжает казаться, что игры с амнистией — это история про какую-то кадыровскую толерантность, про то, как он «спасает боевиков» и сохраняет нацию.
       Это враки. Повязывают всех еще большей кровью — и чтобы эти наручники держали людей рядом. Бувади же хотел повязать возможностью жить без его участия — это принципиально. Дарил людям вторую попытку, хотя должность обязывала прервать и первую. Дарил просто так — и заменить Бувади на этом поле некем.
       …В последний раз мы почему-то расставались долго.
       — Хотя бы автомат есть в том доме, где ты будешь ночевать? — не успокаивался Бувади.
       — Нет там автомата. Не хочу я автомата, — бурчу. — Надоели автоматы. Семь лет уже автоматы. А тебе не надоели?
       Бувади молчит, но солидарен. Бувади тоже надоели автоматы, вечный страх. Он смертельно устал не расставаться с оружием, спать в камуфляже и жить в доме, похожем на казарму… Говорят, что погибают те, кто устал.
       
       Анна ПОЛИТКОВСКАЯ, обозреватель «Новой»
       
21.09.2006
       

Обсудить на форуме





Производство и доставка питьевой воды

Translate to...
№ 72
21 сентября 2006 г.

Отдельный разговор
Президент снимет мигалки. Или мигалки снимут президента

Если инициатива Путина провалится, вот это будет сигнал!

Нанять эскорт автомобилей со спецсигналом может каждый

За рулем
Юрий Гейко поблагодарил машину за то, что она прошла Россию

Новости компаний
В Петербурге «спор хозяйствующих субъектов» разрешает чеченский спецназ

Кавказский узел
Официальной Чечне остро не хватает противоречивых людей. Погиб один из последних — Бувади Дахиев

Реакция
Дело Андрея Козлова: следствие соглашается с версиями журналистов

Суд да дело
Отстранены от суда и следствия

Власть и люди
В Саратовском госуниверситете открыли мини-ФСБ на сто пятьдесят штатных единиц

Обстоятельства
Представитель Федеральной регистрационной службы встретился с руководителем иностранных НКО

Проспект Медиа
Питерское телевидение взрывает Капитолий

Мир и мы
Попасть в Америку теперь можно только через интернет

Специальный репортаж
По Будапешту прошлась рука правых

Геополитика
Приднестровье вошло в состав российского МИДа

Первые лица
В Татарстане строго учитывают влиятельных людей

Регионы
Красногорцы сохранили чистоту без воды и туалетов

Лапти в самарское правительство не пройдут

Вячеславу Володину угрожают сроком

В Омске удалось предотвратить серьезную катастрофу

Цена закона
«Дачная амнистия»: легально, дорого

Экономика
Оксана Дмитриева: Стабфонд — это искусственный экономический тормоз

Финансы
Ставки Сбербанка выиграли

Политические игры
СПС собирается вернуться к руководству страной

Личное дело
Сегодня мэру Москвы Юрию Лужкову исполнилось 70 лет

Спорт
Борис Вишневский: Футбольных арбитров нужно постоянно снимать

Зубастику Роналдо — 30 лет. До следующего чемпионата мира он останется в футболе

Интернет
Звукозаписывающие «лейблы» преследуют подростков, которые обмениваются гитарными аккордами

Телеревизор
Телезритель недели — директор Музея кино

Музыкальная жизнь
Музыкальные фестивали со Светланой Поляковой

Кинобудка
Дети Солнцева. В «Живом» Алексей и Андрей Чадовы впервые снялись вместе

Театральный бинокль
Между старшими и новыми поколениями — яма. Но не оркестровая

Пришествие ирландского драматурга на фестиваль «Новая драма»

Сектор глаза
Выставленный в Пушкинском музее Рембрандт ничего не обещает

Библиотека
Рената Муха. «Я здесь не сплю!»

«Новая» рекомендует

АРХИВ ЗА 2006 ГОД
98 97 96
95 94 93 92 91 90 89 88
87 86 85 84 83 82 81 80
79 78 77 76 75 74 73 72
71 70 69 68 67 66 65 64
63 62 61 60 59 58 57 56
55 54 53 52 51 50 49 48
47 46 45 44 43 42 41-40
39 38 37 36 35 34 ЧН 33
32-31 30 29 28 27 26 25
24 23 22 21 20 19 18 17
16 15 14 13 12-11 10 09
08 07 06 05 04 03 02 01

RSS

«НОВАЯ ГАЗЕТА»
В ПИТЕРЕ, РЯЗАНИ,
И КРАСНОДАРЕ


МОМЕНТАЛЬНАЯ
ПОДПИСКА
НА «НОВУЮ ГАЗЕТУ»:

ДЛЯ ЧАСТНЫХ ЛИЦ
И ДЛЯ ОРГАНИЗАЦИЙ





   

2006 © АНО РИД «НОВАЯ ГАЗЕТА»
Перепечатка материалов возможна только с разрешения редакции
и с обязательной ссылкой на "Новою газету" и автора публикации.
При использовании материалов в интернете обязателен линк на NovayaGazeta.RuRambler's Top100

   


Rambler's Top100

Яндекс цитирования Rambler's Top100