ЕХИДНЫЙ И РЕШИТЕЛЬНЫЙ
Субъективные заметки
депутата и поэта перед 70-летним юбилеем Юрия
Лужкова
 Я не человек свиты. Прочитываюсь в плотном
окружении мэра редко, только если все это имеет
ко мне самое непосредственное депутатское
отношение. Однако однажды — только однажды —
получилось так, что на целый день наши
пути-дороги совпали.
Досыпая на ходу, очень
ранним утром притащился я тогда в кабинет
Лужкова для обсуждения конфликтной ситуации и
наткнулся на мэра — бодрого, ехидного,
решительного.
Потом было длинное
заседание правительства, потом еще бесконечные
заседания, совещания, обсуждения, вручения,
выступления…
Уже поздним вечером
абсолютно ошалевший, вымотанный, опустошенный,
добрался я до дома, дополз до дивана, включил
телевизор. И увидел, как в прямом эфире мэр —
бодрый, ехидный, решительный — что-то доказывал,
комментировал, отвечал на верноподданные
вопросы, спорил с оппонентами.
Всему можно найти
объяснения. Пламенная страсть. Драйв власти.
Адреналин. Упоение в бою. Кураж. Впрочем, все
объяснения мало что объясняют. Оставалось
завидовать.
Перед сном, читая
подаренный им напечатанный во вчерашней газете
его рассказ, обнаружил там неизвестную мне
мандельштамовскую цитату.
 Находясь
где-то неподалеку от властной вертикали, я
почему-то все еще пребываю в уверенности, что
есть такие области, в которых разбираюсь лучше,
чем вышестоящие товарищи, и даже лучше, чем
неоднократно выбранный москвичами мэр. Уж
кто-кто, а Мандельштам — это мое. Моя область, моя
стихия, моя страсть.
Хотя, когда открывали
памятник Данте в саду «Эрмитаж», тогда еще
обратил внимание на отсылку в выступлении
Лужкова к мандельштамовскому «Разговору о
Данте». Подумал еще: «Сам? Или грамотные
референты?». Видимо, все-таки — сам.
Сам. Всегда. Везде. На
пожаре. На симпозиуме. На футбольном поле. На
митинге. В этом сила его. И слабость.
Слишком колоритен.
Слишком пристрастен. Слишком ярок. Слишком
личность. Слишком москвич.
Долгие лета, Юрий
Михайлович!
Евгений БУНИМОВИЧ,
обозреватель «Новой»,
депутат Мосгордумы
(«ЯБЛОКО»)
18.09.2006
|
