«ЗОНА» ОСЛАБЕВШЕГО РЕЖИМА
Нынешнее телевидение
проводит работу по формированию у нации
массового привыкания к нечеловеческим
отношениям
Телеканал
НТВ, все чаще эксплуатирующий криминальную
тематику, в прошлом телесезоне выдал премьеру —
50-серийный сериал «Зону». Сейчас в эфире —
очередной криминальный сериал «Острог». «Зона»
поначалу демонстрировалась в прайм-тайм (в 19.40),
вызвала большое внимание прессы и позволила
заговорить об окончательной криминализации
канала.
Выдворение сериала на
более позднее время через три недели после
начала демонстрации телекомпания связала с
«широким общественным резонансом, который
вызвал сериал». Большая часть отзывов сводилась
к тому, что он очень жесткий, поэтому показывать
его лучше в более позднее время, сообщала
пресс-служба.
В результате
«телекомпания НТВ пошла навстречу
телезрителям». Появлялись и слухи о некоем
нажиме на канал каких-то крупных чиновников.
Рецензию на сериал — уже
после его окончания — «Новая» опубликовала в № 46
(июнь этого года). Обозреватель Георгий Рожнов,
пару лет проработавший опером уголовного
розыска, затем — в газете МВД Украины для
лагерников, а потом — и в журнале МВД союзного,
говорил о том чувстве достоверности, которое
этот сериал вызывает. В отличие от большинства
критиков он скорее хвалил сериал, чем ругал.
 Однако редактор
журнала «Искусство кино», член федеральной
комиссии по телерадиовещанию Даниил ДОНДУРЕЙ с
таким подходом категорически не согласен. Мы
даем ему слово.
Мегасериал
«Зона», показанный на НТВ, на мой взгляд, опасен
по-настоящему именно из-за того, что он
действительно хорошо сделан, как об этом
справедливо пишет Георгий Рожнов. У Петра Штейна
получилась жесткая, мужская, как любят говорить
женщины, история, точная и по кастингу, и по силе
психологического воздействия, и по атмосфере.
Она имеет множество явных и скрытых крючков
поимки нашего чувства достоверности. Работа
завораживает выверенностью деталей. Действует
очень сильно, легко затягивая зрителя в то
пространство осваиваемых нами смыслов, которые,
по сути, и являются предметом исследования
авторов этого сериала. В то же время — я хотел бы
подчеркнуть — сами по себе правдивость,
документальность сюжетных ходов, диалогов,
изображаемого пространства, связей, актерских
красок никогда не были главной характеристикой,
итоговой ценностью художественного
произведения. Это всегда лишь вспомогательный
эстетический материал для чего-то другого —
более важного.
Массовое сознание
устроено таким образом, что правдивым и истинным
оно считает только мифологию. Еще до перестройки
меня однажды удивил шофер такси, который страшно
переживал из-за исчезновения с наших экранов
индийского кино («только в индийских фильмах
встретишь настоящую правду жизни»). Точно так же
«настоящую правду» люди видят в
латиноамериканских сериалах, в «Не родись
красивой», в отредактированных телевизионных
новостях. А вот документальность, представленная
не в мифологическом контексте, — это удел
образованных, художественно подготовленных и
интеллектуально продвинутых людей. В результате
именно супердостоверность «Зоны», помноженная
на нынешнюю поэтизацию криминального мира,
является своего рода переводом слабой
мифологической отравы в сильную. Галюциногенных
грибов — в цианистый калий.
О чем
говорит господин Рожнов? О том, что, когда он в
советское время был начальником в учреждении
ИЗ-38/1 в Петропавловске-Камчатском, все — тогда и
там — было чудесно. Надзиратели из МВД
превосходно знали и отрабатывали каждое свое
профессиональное движение, офицеры тюремной
службы были обеспечены пристойным жильем,
хорошим жалованьем, пайками, могли кормить семью,
разнимая преступников и разводя их по камерам.
Главное — были неподкупны! Автор «Новой газеты»
очень ценит советскую пенитенциарную систему.
Именно поэтому так ненавидит 90-е годы и
современность (может, и совершенно справедливо),
предлагая своего рода журналистскую метафору —
рассказ о надзирателях-ублюдках последних 15 лет:
— Ты зачем убил человека?
— спрашивают такого.
— А чего он не встал, когда
я вошел? — отвечает он.
Допускаю, что нынешние
тюремщики — люди совсем непривлекательные, но
никак не могу разделить гимн Георгия Рожнова в
честь униженных и оскорбленных жителей островов
архипелага ГУИН. А ведь он говорит о них
исключительно как о страдальцах: сегодняшние
преступники — сплошь несчастные жертвы системы,
чуть ли не воспитанники института благородных
девиц, вынужденные находиться рядом с
отвратительными и в большинстве своем
аморальными офицерами. Что стоит за этим
популярным у нашей интеллигенции оценочным
фальшаком?
Очевидно, что в тюрьмах и
колониях сидят люди, для большинства из которых
насильственные действия — естественное
состояние. Но зачем телевизору с таким интересом
и тщанием копаться в мире низких побуждений,
исследовать его, переживать за его героев? Сейчас
же не идет Отечественная война, когда в
экстремальных условиях показывают чудеса
человеческой стойкости. Они — бандиты — ведь
ничьи жизни не спасли, ничего хорошего не
сделали. Зачем нам воспевать проявления
нормальных чувств в условиях морального
выживания в зоне? Давайте учиться выживать в
обычной жизни!
Ты оттачивай свое чувство
порядочности в отношениях с собственной дочкой,
с матерью, с партнером по бизнесу. Показывай
чудеса стойкости в борьбе с муниципальными
системами, с неизлечимыми болезнями, наконец, с
собственной глупостью. Вот где требуются
благородство и уважение к личности! Стойкость
должна проявляться в помыслах и поступках нашего
посюстороннего существования, а не за пределами
закона, в завораживающем воображение наших
телебоссов мире колоний и тюрем. Что это, кстати,
за страна такая, где сегодня каждый сотый
взрослый — почти миллион человек — изолирован
от общества в застенках?
В конце своей статьи
Георгий Рожнов заботливо перечисляет всех
консультантов фильма — полковников и
подполковников внутренней службы. И очень смешно
заканчивает: мол, если вы посмеете критиковать
замечательный сериал, то с вами разберется
покоритель российского Севера принц Альберт II.
При чем здесь властитель Монако? Известно ведь,
что «Зона», несмотря на нанятых живых собак и
костюмированный ресторанный бал в стиле
российских тюрем, на фестивале телевизионного
кино в Монте-Карло провалилась и никаких призов
не получила.
Теперь по
существу. Подверстывая филоофское суждение
Тарковского («зона — это не территория, это та
проверка, в результате которой человек может
либо выстоять, либо сломаться. Выстоит ли человек
— зависит от его чувства собственного
достоинства, его способности различать главное и
преходящее»), авторы сериала намекают на этакий
сугубо положительный философско-моральный базис
своего произведения. Но Тарковский обращается к
понятию «зона» вовсе не в криминальном, а в
универсальном смысле. Могут быть зоны
размежевания, радиации, ненависти, зеленые зоны,
высокогорные — какие угодно. Использовать
цитату о чувстве человеческого достоинства и
совести применительно к бандитскому бытописанию
— это, если угодно, достаточно циничная натяжка,
связанная с содержательной самоиндульгенцией
интеллигентных постановщиков этого сериала.
Зона у Тарковского вовсе не средство осмысления
непростой жизни преступников, и речь в
«Сталкере» не идет о законах жизни в условиях
криминального чистилища.
Безусловно, режиссер,
сценаристы, актеры, консультанты хотят
облагородить отношения и контексты
существования своих героев. Они «блестяще»
справились с этой задачей в профессиональном
плане и отвратительно — в
морально-психологическом. Вместе с каналом,
который сериал заказал и продвигал, они, видимо,
каждому из нас, миллионов своих зрителей, хотят
сказать нечто наподобие знаменитой рекламы: «Вы
еще не в Зоне? Тогда мы идем к вам!». Думаю: это
очень важное послание сегодня — поместить
массового зрителя в пространство блатняка,
неотвратимого насилия, попрания различных
цивилизационных запретов, туда, где любые
человеческие поступки могут измеряться только
одним — уголовным кодексом.
Что это?
Популярная работа нынешнего телевидения по
формированию у нации терпимости, массового
привыкания к насилию, дикому сленгу,
нечеловеческим отношениям. Кому это нужно, чтобы
мы все ботали по фене, чтобы каждый 9-летний
мальчик в нашей стране легко разбирался, как это
делается — «опустить у параши» или сделать
мужика «петушком». Мальчику-то это зачем? Нам
всем? Зачем «Газпрому» нужна в медиаресурсах
дискредитация государственных институтов?
А ведь «Зона», как и снятый
в тех же интерьерах идущий вслед за ней «Острог»,
убеждают нас, что современные российские тюрьмы
— это сущий ад. Суды — это беззаконие. Милиция,
адвокаты — место тотальной коррупции. Кто
заинтересован в тотальной пропаганде такого
неуважения ко «всему и вся» в нашей жизни? Почему
человек с улицы вдруг попадает на экран в
сложнейшие социальные отношения морального
разложения? Кому вообще нужно много лет
ежевечерне представлять нынешнюю жизнь как
сферу девиантного поведения?
Я не хочу, чтобы мой
ребенок жил или воспринимал происходящее в
системе и по меркам пенитенциарных услуг! Не хочу
жить даже в виртуальной «Зоне», где с людьми,
находящимися на попечении государства, можно
делать все, что угодно! Мне понятно, почему это
делает канал НТВ — ему нужно таким образом
воспитанному зрителю впарить затем за бешеные
рекламные деньги программы «Максимум»,
«Чистосердечное признание» и сотни сюжетов
«Чрезвычайного происшествия». Но «Новой»-то
зачем обслуживать финансовые и, главное,
мировоззренческие интересы «Газпром-Медиа»?
Даниил ДОНДУРЕЙ
10.08.2006
|
