NovayaGazeta.Ru
Всё о газетеПоиск по архивуНаши акцииНаши расследованияКолумнистыФорум «Открыто.Ру»Сотрудники редакцииТелефоны редакцииРеклама в газете

РЕБЕНОК — ЭТО НАКАЗАНИЕ?
В прошлом году в России 175 тысяч детей признаны потерпевшими от преступлений. Это только милицейские сводки
       
(Фото Якова Назарова)
     
       
Время от времени средства массовой информации рассказывают чудовищные истории о бесчеловечном отношении взрослых к собственным детям. Милицейские сводки пугают цифрами о росте преступлений, совершенных детьми.
       О жестокости к детям и жестокости детей размышляет кандидат медицинских наук, методист Центра помощи детям – жертвам насилия «Озон» Евгений ЦЫМБАЛ.
       
       — Евгений Иосифович, давайте определим предмет разговора. Как понимают термин «жестокое обращение с детьми» психологи?
       — Традиционно выделяют три вида насилия — психологическое, физическое и сексуальное. Кроме того, жестокое обращение с ребенком включает пренебрежение его основными потребностями. Когда ребенок, особенно маленький, недополучает внимания родителей, это так же приводит к негативным последствиям, как и другие формы жестокого обращения.
       Наиболее распространенным является психологическое насилие, следующим по частоте применения идет насилие физическое. Нам же в центре чаще всего приходится иметь дело с жертвами сексуального насилия. Хотя оно стоит по распространенности на третьем месте, последствия его таковы, что с ними самостоятельно, без квалифицированной помощи психологов, семья справиться не может.
       — Как получается, что дети становятся жертвами самых близких людей — своих родителей?
       — Ребенок всегда являлся объектом, очень удобным для посягательств. Он социально и психологически не защищен, слаб, абсолютно зависим от взрослых, всегда, что называется, под рукой, поэтому на нем так легко срывать раздражение за собственные неудачи.
       Жестокое обращение с детьми, как всякое насилие, можно разделить на две группы. Есть насилие «инструментальное», с помощью которого человек пытается добиться какой-либо конструктивной цели. Например, родитель хочет, чтобы ребенок хорошо учился, но, не зная ненасильственных способов, для благой цели использует наихудшие средства. «Инструментальное» насилие распространено сегодня во всех слоях общества и прежде всего в маргинальных.
       Но маргинальные слои — это и «дно» общества, и его «вершина». Как показывает опыт нашей работы, ребенка могут бить не только в опустившейся, но и в очень состоятельной семье. Когда взрослый, резко взлетев в социальном статусе, не выдерживает психологического напряжения и вымещает свое раздражение на ближайшем окружении — жене или ребенке.
       Другой тип насилия — «враждебное», его цель заключается в отреагировании отрицательных эмоций. Этот вид насилия нередко встречается среди женщин. Ребенок напоминает матери о мужчине, который ее обманул, бросил, не оправдал надежд. Она причиняет боль ребенку, чтобы отомстить взрослому.
       — Вы особо настаиваете на необходимости квалифицированной помощи. При этом многие считают, что работа с психотерапевтом в этом случае — еще одна травма для ребенка. Мол, вырастет, сам забудет…
       — Это иллюзия. Жестокое обращение так глубоко травмирует психику ребенка, что его влияние будет сохраняться практически всю жизнь. Если перенесшему насилие ребенку профессионально не помочь, у него почти нет шансов вырасти эмоционально здоровым, «эффективным» человеком. В собственной семье он, скорее всего, будет действовать по образцам, усвоенным в семье родительской. Так насилие, если ему ничего не противопоставлять, воспроизводит насилие.
       — Насколько широко распространена сегодня в России жестокость в отношении детей?
       — Назвать точную цифру невозможно. Есть видимая часть айсберга — статистика МВД о количестве совершенных преступлений, и (более важные для нас данные) о числе несовершеннолетних, признанных потерпевшими от зарегистрированных преступлений. Очевидно, что на одно зарегистрированное преступление приходится несколько незарегистрированных.
       Наконец, милиция ведет учет совершенных преступлений, то есть действий, которые содержат все признаки состава преступления. Если же, например, шестилетнего ребенка избивает до полусмерти тринадцатилетний брат, это не попадет в категорию зарегистрированных преступлений, потому что уголовная ответственность у нас наступает с четырнадцати лет. Если ребенка убьет душевнобольной отчим, его признают невменяемым, и этот случай тоже не попадет в милицейскую статистику.
       Милицейская статистика говорит о том, что в прошлом году 175 тысяч детей признаны потерпевшими от преступлений. На сколько нужно умножить эту цифру, чтобы получить приближенные к реальности данные о распространении насилия над детьми?
       — Сводки МВД — это все, чем мы обладаем, чтобы судить о масштабе проблемы?
       — Есть еще цифры: около тысячи детей первого года жизни погибают в России от несчастных случаев. Что такое «несчастный случай», произошедший с годовалым ребенком? Он перебегал улицу в неположенном месте или неосторожно обращался с огнем? Нет. Эта тысяча детей погибла потому, что родители не обращали на них достаточного внимания, что в таком возрасте равносильно убийству…
       Знаете, какая в России основная причина смерти детей от 1 года до 14 лет? Смерть от «неестественных причин» — несчастные случаи, убийства, самоубийства, отравления. Да, это и аварии на дорогах, но ведь под машину чаще попадает ребенок, оказавшийся на дороге один. Тот, чье поведение родители еще должны контролировать, но не контролируют. Для цивилизованной страны иметь не онкологические, не инфекционные заболевания, а «неестественную гибель» в качестве основной причины смертности детей — недопустимый показатель. Это значит, что ни государство, ни общество не обращают на детей внимания.
       Поэтому даже не создано соответствующих статистических инструментов, которые могут помочь хотя бы приблизительно определить масштаб бедствия. Когда вы знаете, сколько в стране голодных, вы понимаете, что все же нужно потратить некоторую сумму денег, чтобы их накормить. Когда у вас нет никаких цифр, все выглядит благопристойно. Так же происходит и с насилием над детьми.
       — Эксперты констатируют, что сегодня ребенок все чаще становится жертвой насилия не только со стороны взрослых, но и других несовершеннолетних.
       — Одна из причин роста подобных преступлений мне видится в распространении в нашем обществе норм криминальной субкультуры. Телесериалы про бандитов, радиоканалы, которые целыми днями крутят блатные песни, реклама, построенная на уголовном сленге, — все они показывают обществу, что нормы криминальной субкультуры можно применять и вне специфических рамок мест лишения свободы. Но криминальная субкультура — это не только песни. Это система, основанная на применении насилия, в том числе и гомосексуального. По нашим наблюдениям, распространение этой субкультуры среди детей способствует и росту среди них криминальных форм подавления личности.
       Нам приходится сталкиваться с жертвами гомосексуального насилия в полузакрытых детских учреждениях. И не только в детских домах. После летних каникул из обычных оздоровительных лагерей, из спортивных лагерей, даже из лагерей, расположенных за границей, приезжают мальчики, которые стали жертвой гомосексуального насилия со стороны сверстников. Лидеры этих подростковых коллективов выстраивали отношения по законам криминального мира. Как и зона, этот коллектив был, во-первых, закрыт от внешнего контроля. Во-вторых, он оказывался не обществом равных, а жесткой иерархической системой. И, в-третьих, для выстраивания отношений зависимости в таком коллективе использовалась сила.
       — Как именно действует механизм повышения статуса за счет насилия?
       — Закон, по которому построен криминальный мир, утверждает, что слабый всегда должен быть внизу и должен знать, что он — слабый. Поэтому слабому не нужно помогать. Напротив, его надо поставить на место, которое он в силу своей слабости заслужил, чтобы он обеспечил максимально благоприятное существование сильного. Сильный же должен постоянно демонстрировать свою силу. Демонстрация этой силы очень часто связана с сексуальной агрессией. Доказавший в таком сообществе свою сексуальную состоятельность автоматически повышает статус.
       — В истории нашей страны были периоды, когда через места заключения проходило значительно больше людей. При этом вы считаете, что криминализация массового сознания сегодня шире, чем, скажем, в 1953 году?
       — В сталинских лагерях политические противопоставляли себя уголовникам, сознательно открещивались от блатной культуры. Еще лет двадцать назад человек, имевший судимость, в обществе дискриминировался и опыт, усвоенный им в местах лишения свободы, признавался чуждым обществу. А сейчас быть преступником — не плохо. Видя, как кино и телевидение превращают уголовников в героев, дети воспринимают ценности криминального сообщества как допустимые и приемлемые.
       — Вам не кажется, что для слишком многих взрослых жестокость по отношению к ребенку перестала быть шоком, чем-то невозможным, недопустимым?
       — В этом, на мой взгляд, сильно влияние так называемой массовой культуры. Она предполагает упрощенные чувства, упрощенные представления. И если говорить о населении в целом, оно стало эмоционально более примитивным. Соответственно снижается его восприимчивость к той самой «слезе ребенка», на которой была построена русская гуманистическая культура.
       — Что может общество противопоставить росту насилия над детьми?
       — Мне кажется, надо создавать механизмы, которые позволят, не нарушая права на частную жизнь, сделать неблагополучную семью более прозрачной. Сейчас ребенок абсолютно зависим от родителей, что происходит с ним после того, как захлопывается дверь квартиры, никто не знает. Но ведь дети контактируют с широким кругом людей. Прежде всего я имею в виду взрослых, работающих с детьми: детских врачей, учителей, социальных работников. Их миллионы!
       Вот учитель узнает, что его ученик не ходит в школу потому, что стесняется синяков. Вот детский врач на очередной диспансеризации обращает внимание на странные кровоподтеки на теле ребенка. Если эти люди обратятся в органы опеки, а та вместе с милицией не поленится провести проверку, от родительского произвола удастся спасти не одного ребенка.
       Собственно, в этом и заключается — кроме помощи детям и их семьям — работа центра «Озон». Мы регулярно проводим семинары для специалистов, работающих с детьми. Мы хотим, чтобы они осознали: жестокое обращение с детьми социально опасно, потому что оно означает воспроизводство насилия в следующих поколениях.
       
       Екатерина ЖИРИЦКАЯ
       
07.08.2006
       

Обсудить на форуме





Производство и доставка питьевой воды

Translate to...
№ 59
7 августа 2006 г.

Милосердие
Деньги для Медеи. Когда спасали девочку с этим именем, счет шел на часы и минуты

Государство сэкономило на больном Кирюше более полумиллиона рублей

О детях — серьезно
В прошлом году в России 175 тысяч детей были признаны потерпевшими от преступлений

Расследования
Год назад в России не повторилась трагедия «Курска». Чудом

Власть
В Перми была маленькая планета. Может ли власть иметь человеческое лицо?

Политический туризм
В Мордовии привязывают людей к земле

Политические игры
Молодежная «Родина» попытается забыть свое оппозиционное прошлое

Цена закона
Посеянные миллиарды. Земельный кодекс позволяет захватывать сельхозугодья, даже не нарушая закона

Новости компаний
Многие компании вынуждены отказаться от «алкогольной» парфюмерно-
косметической продукции


Технологии
Современная хайтек-индустрия основана на жестокой эксплуатации рабочей силы развивающихся стран

Армия
Выставка мин при плохой игре

«Сухой» в остатке

Инострания
Мирные жители Израиля и Ливана — в режиме on-line

С «Хезболлах» хотят заканчивать

Мир и мы
Сотрудник администрации президента: России не нужна любовь соседей

Обстоятельства
Против кого Патрушев собирается обустраивать границу?

Тупики СНГ
В Белоруссии сажают независимых наблюдателей

Краiна Мрiй
Ющенко произвел запуск рэкета?

Оранжевые через черные очки

Регионы
В бассейне Волги проблемы с купанием

В Воронеже — штурмовое предупреждение

Мэрия Ростова-на-Дону распродает больницы

Санкт-Петербург
На малой родине президента РФ задуман очередной «проект века»

За рулем
Наш специальный корреспондент проехал 4000 километров по сибирским трассам…

Голландия. Нет лучшего порядка на дорогах, чем броуновское движение

Образование
Скоро ли учитель сядет за руль собственного автомобиля?

Профессия директора школы может исчезнуть?

Зачисление денег в школы

Наши даты
8 августа известному офтальмологу Святославу Федорову исполнилось бы 79 лет

Московский наблюдатель
Почему Эрик Клэптон не приехал в Москву

Гоген и Матисс переехали

Спорт
Юрий Семин ушел. Проблем у «Динамо» стало еще больше

Что волнует полузащитника «Москвы» Сергея Семака?

Кинобудка
Директор Венецианского кинофестиваля — о русских фильмах с «мощным художественным зарядом»

Манн и наркомания

Алексей Герман снял последний кадр картины «Трудно быть богом»

Театральный бинокль
У «Коляда-театра» появился новый дом. Возможно…

Культурный слой
Дина Рубина — о Лидии Борисовне Либединской, урожденной графине Толстой

Свидание
Дмитрий Хоронько: Радио работает по законам порно

Вольная тема
Зачем людей пускают на фаршинг? Обзор городских игр для взрослых

Колонка «Крокодила»

Реакция
Как пугают «Орловские новости»…

АРХИВ ЗА 2006 ГОД
98 97 96
95 94 93 92 91 90 89 88
87 86 85 84 83 82 81 80
79 78 77 76 75 74 73 72
71 70 69 68 67 66 65 64
63 62 61 60 59 58 57 56
55 54 53 52 51 50 49 48
47 46 45 44 43 42 41-40
39 38 37 36 35 34 ЧН 33
32-31 30 29 28 27 26 25
24 23 22 21 20 19 18 17
16 15 14 13 12-11 10 09
08 07 06 05 04 03 02 01

RSS

«НОВАЯ ГАЗЕТА»
В ПИТЕРЕ, РЯЗАНИ,
И КРАСНОДАРЕ


МОМЕНТАЛЬНАЯ
ПОДПИСКА
НА «НОВУЮ ГАЗЕТУ»:

ДЛЯ ЧАСТНЫХ ЛИЦ
И ДЛЯ ОРГАНИЗАЦИЙ





   

2006 © АНО РИД «НОВАЯ ГАЗЕТА»
Перепечатка материалов возможна только с разрешения редакции
и с обязательной ссылкой на "Новою газету" и автора публикации.
При использовании материалов в интернете обязателен линк на NovayaGazeta.RuRambler's Top100

   


Rambler's Top100

Яндекс цитирования Rambler's Top100