NovayaGazeta.Ru
Всё о газетеПоиск по архивуНаши акцииНаши расследованияКолумнистыФорум «Открыто.Ру»Сотрудники редакцииТелефоны редакцииРеклама в газете

ХОТЬ ЗАВОЙКО
Год назад в России не повторилась трагедия «Курска»:
7 августа 2005 года англичане спасли наш батискаф.
365 дней после события

       
(Фото из архива "Новой")
     
       
Год назад, 7 августа, в бухте Березовой, у берегов Камчатки, был спасен потерпевший бедствие подводный аппарат АС-28. Все семеро членов экипажа остались живы. Они провели в тяжелейших условиях на глубине 220 метров более двух с половиной суток.
       Тогда, в течение этих суток, всех волновало только одно: живы — не живы, спасут — не спасут. Сразу после встали вопросы: почему аппарат не смог всплыть — запутался в собственных шлангах? Откуда взялась рыболовная сеть? Почему не смогли спасти аппарат собственными силами и вынуждены были привлечь англичан?
       Спустя год мы попытались ответить на другие вопросы. Почему мир узнал о ЧП не от военных? Зачем журналисты устроили настоящую осаду штаба? Почему почти никто не верил, что экипаж спасут? И почему появление английских спасателей связывают только с тем, что журналисты подняли шум? И как так получилось, что жены подводников во время трагедии раскололись на два непримиримых лагеря?
       
       
Все началось с того, что на местную радиостанцию позвонила плачущая женщина. Несколько раз переспросила, не определился ли ее номер телефона, говорила, что очень боится. «Очередная городская сумасшедшая, — подумала журналистка Гузель Латыпова. — Сколько таких каждый день звонят». Но женщина продолжала: «Мальчишки затонули… 7 человек… в бухте Березовой… на глубине 200 метров…».
       День был скучный, никаких новостей, и Гузель рискнула — запустила сообщение. «Вдруг правда? А если нет — в любой момент можно опровергнуть». Через несколько часов все агентства мира передавали «сигналы бедствия».
       Кто была та женщина-аноним? Скорее всего, она работала у военных. Жаждала ли она славы, когда звонила на радио? Нет, ведь она не представилась. Я вот что думаю. Если бы эта женщина, находясь внутри ситуации, видела, как военные активно занимаются спасательной операцией, привлекают все возможные средства, то не стала бы, рискуя как минимум местом работы, кидаться с последней надеждой к журналистам.
       С 6 утра следующего дня журналисты стали осаждать штаб группировки. Сначала военные пытались их прогнать. Потом к ним вышел какой-то дядька без погон, не представился, сказал: да, мол, есть нештатная ситуация — и убежал. Кроме этого эпизода, официальной информации в первое время не поступало никакой. Военные были чрезвычайно раздражены тем, что о ЧП стало известно журналистам, и не скрывали этого.
       «Это была катастрофа, полная информационная блокада, — рассказывала мне местная журналистка Оксана Гусева. — А когда замкомандующего Петров заговорил, он врал все: что им удалось повысить температуру внутри аппарата с 5 до 10 градусов, что удалось поднять его на 30 метров, что организована «горячая линия» для родственников. Ничего этого не было. Я уверена, что спасать начали только после того, как СМИ подняли шум».
       «Врали много, — говорит Гузель Латыпова. — Врали, что летят российские спасательные аппараты, — почему-то они так и не прилетели. Врали про якобы браконьерскую сеть — как говорят рыбаки, эта сеть, которую показывали, не используется уже лет 15. Постоянно менялись официальные данные: то на два дня воздуха хватит, то на несколько часов. Дергали бедных родственников.
       Я сама лично и другие журналисты видели предсмертные записки. А теперь военные говорят: не было. И мальчишки говорят: не было. То есть верили, что их спасут. Ни фига они не верили! Запугали их.
       Потом на пресс-конференцию привели командира дивизиона спасательных судов Лепетюху — одного из членов экипажа АС-28. Рядом с ним встали начальник штаба группировки и грозный пресс-секретарь. Я Лепетюху спросила: когда произошла авария? Он выпучил глаза и говорит: «А вам когда сказали?». «Нам сказали в четверг, а когда на самом деле?». — «Вам сказали в четверг — значит, в четверг».
       «Как мы могли давать информацию? — возмутился на мой вопрос Евгений Петров, замкомандующего группировкой по воспитательной работе (имеется в виду работа со СМИ. — Е.Г.). — Мы же государственные люди. Мы не можем просто так брякнуть, не зная обстановки. Аппарат находился в 6 часах пути от нас. 6 туда, 6 назад — только через 12 часов мы могли что-то сказать.
       Это ложь, что мы ничего не делали, пока СМИ не подняли бучу! Лично я первые двое суток вообще не спал. Ни часу. У нас тотчас был создан оперативный штаб. И командование приняло решение, что нужно обратиться за помощью к другим государствам, СМИ здесь ни при чем».
       
       
Родственники членов экипажа узнали о случившемся из СМИ. Возникает вопрос: а собирались ли им вообще сообщать о ЧП во время ЧП?
       Жена командира АС-28 Вячеслава Милашевского Елена мельком услышала по телевизору: затонул батискаф (так называют этот аппарат в народе). Лена знала, что на Камчатке только один «ходовой» батискаф, и поняла: Слава.
       Бросилась звонить родителям мужа. Они ничего не знают. Позвонила в штаб. «Смотрите новости», — посоветовали ей. «Как — новости? Там же и приврать могут. Вы же официальная структура». — «Мы ничего не знаем. Мы сами новости смотрим».
       Отец Славы, Владимир Валентинович, помчался в группировку, пытался хоть что-то узнать по личным каналам — он 17 лет прослужил на подобных подводных аппаратах. «Что я мог чувствовать? Мой ребенок там, и ни одну лодку еще не спасли — нечем. Уж я-то знаю, чем мы располагаем. Наши и не шевелились. Если бы общественность не заголосила, не было бы никаких англичан».
       Лена была уверена, что наши не спасут. Отец Славы сказал, что не спасут. Весь военный городок говорил: ты мужа не дождешься. А Лена думала: «Как я буду жить? У нас квартира не оформлена, ордер еще не получили, я не работаю, у меня всего 500 рублей в кармане. Господи! И что я им потом скажу: куда делся папа?».
       Потом Лена ничего не помнит. Ей отказали руки, ноги, стало плохо с сердцем. Помогала сестра. Помогал друг Славы Артем — гулял с дочками-двойняшками, которым тогда не было и двух лет. Все эти дни Лена не спала, не могла есть — ее кормили с ложечки. Дети тоже не спали и почти не ели.
       Сутки сестра звонила в штаб и просила, чтобы приехал военный психолог. «Я удивлен, как они там еще живы, у них воздуха не должно уже быть, — была первая его фраза, когда он наконец приехал. — И вообще я занимаюсь суицидами, я не по вашему профилю». Лена подумала: повеситься, что ли, чтобы он занялся мной. И выгнала его.
       Зато благодаря ему Лену нашла журналистка Гузель Латыпова — она попросту села в свою машину и выследила, куда поехала машина с психологом. После этого трагедия на Камчатке обрела для всего мира человеческое лицо — телевидение показало заплаканную Лену и ее дочек. Да, возможно, она была в состоянии аффекта, в чем ее потом обвиняли военные. Конечно, это была истерика. Но эта истерика сводилась только к одному: «Ради бога, спасите моего мужа». И кто знает, может быть, именно на этот женский вопль о помощи откликнулись английские спасатели?
       С тех пор Гузель и Лена перезванивались каждые 15 минут. Гузель передавала все новости и заменяла ей психолога. Из штаба к Лене никто не приезжал. «Забыли про меня, бросили, — вспоминает Лена. — Потом ко мне приезжал какой-то начальник ФСБ ВМФ и говорил, что с трудом меня нашел, потому что в группировке не знали моего телефона. Это странно. Когда выборы, мне всегда из штаба звонят: проголосовал Слава или нет (у них же строго, все должны проголосовать), а тут не нашли».
       К другим женам и приезжали, и звонили. Кстати, возможно, это совпадение, и военные вовсе не запугали остальных жен, что любой контакт со СМИ лишит званий их еще не спасенных, еще находящихся на глубине 220 метров мужей, но все эти жены категорически отказывались разговаривать с журналистами. Даже спустя много месяцев мне не удалось уговорить встретиться ни одну из них.
       А Лена говорила. Ей угрожали, ее уговаривали, но без толку. Однажды к ней пришла одна из жен: «Меня попросили с тобой по-женски поговорить, чтоб ты поменьше трепалась, а то мужа твоего могут посадить». Не подействовало.
       Зато Лена произнесет потом, когда их спасут, историческую фразу, которую растиражируют все СМИ: «Может быть, я испортила своему мужу карьеру, но зато спасла отца моих детей».
       
Анастасия, Александра и Елена Милашевские.
     
       
Первый раз она увидела его в госпитале. Он стоял худющий, осунувшийся, с красным носом и красными глазами. «Доктор сказал: побыстрее. Минут пять у нас было. Мы просто обнялись и молча плакали».
       Позже стали выясняться подробности. Экипаж вел себя мужественно, паники не было. Им велели лежать и молчать, чтобы экономить кислород, но они не лежали, поддерживали работу аппарата, стояли на вахтах. Когда докладывали, умолчали об одном лишнем патроне с воздухом, потому что знали, что спасать будут кое-как.
       Патрон надо разбивать, и появляется воздух. Одного патрона хватает на 6—8 часов, они растягивали его на 18 — это рекорд для ВМФ. Воды пили по два глотка в день.
       С ними был конструктор из Нижнего Новгорода — человек не военный, бояться ему было нечего, и он рассказывал все. Что подняли их сразу, а не поэтапно, как сообщалось. Что не имели права пускать этот аппарат на такие работы — он предназначен только для того, чтобы спасать людей с подводных лодок (кстати, АС-28 участвовал в спасении подводников «Курска», правда, безрезультатно). Разговорчивого конструктора быстренько перевели из госпиталя куда-то в другое место.
       Потом в госпиталь приехал министр Иванов. Спасенных и их жен собрали в холле, и министр стал задавать ребятам вопросы. «Они пытались отвечать, — рассказывает Лена, — но рядом сидит командующий группировкой и затыкает им рот: молчи, мол, ты ничего не знаешь. Ребята замолчали. Перешли на разговор просто о жизни. Мне так было обидно: ведь это же министр, а его так обманывали!».
       
       
Прошлой осенью про героев-англичан Би-би-си снимала фильм. Киношники приезжали в Петропавловск, привозили с собой двоих спасателей. Местных журналистов военные к ним не подпустили. И военный городок Завойко, где живет большинство спасенных подводников, иностранцам не показали. Не из-за секретности, нет. Наш министр Иванов тоже туда не доехал.
       «Город-герой Завойко» — иронично называют свой поселок местные жители. «Советское осиное гнездо» — без всякой иронии отзывались о нем прежде за рубежом. Увидели бы они это гнездо сейчас — ахнули бы. В начале 90-х в России, особенно на Севере, в частности — на Камчатке, рухнуло почти все, однако именно в военных поселках разруха больше всего бросается в глаза. Дело даже не в пустых пятиэтажках с выбитыми стеклами — в чем-то другом. В духе, что ли?
       Со всех сторон Завойко окружен океаном, и лишь по тоненькому перешейку проложена дорога, соединяющая его с Петропавловском. Совсем недавно, пока не положили асфальт, эту дорогу частенько перемывало, и Завойко превращался в остров. Теперь поселок переходит на автономное существование только во время метелей, когда дорогу заметает. В эти дни в Завойко пустеют прилавки магазинов и кончается хлеб, потому что здесь его не пекут — все завозят из Петропавловска. Ну и офицеры, возвращающиеся в эти дни на берег, уходят обратно в море, так и не повидав свои семьи.
       Здесь необходимо лирическое отступление.
       Капитан I ранга Василий Степанович Завойко был первым камчатским военным губернатором и командиром Петропавловского порта. Как и сейчас, 150 лет назад это была главная военно-морская база России на Тихом океане. С началом Крымской войны на Петропавловский порт двинулась англо-французская эскадра под командованием контр-адмирала Прайса.
       Ждать помощи было неоткуда. Завойко обратился к петропавловцам. К обороне готовились всем городом. Были построены семь батарей.
       Силы противника превосходили в несколько раз: 2640 человек против 988, 212 пушек против 68, однако в результате героической обороны наши победили. Противник бежал, потеряв убитыми в десять раз больше, чем защитники порта, а контр-адмирал Прайс, не выдержав позора, покончил жизнь самоубийством.
       На фоне наших военных неудач в Крыму известие о подвиге защитников далекого Петропавловского порта произвело в России сильное впечатление. Имя «Петропавловск» стали присваивать военным кораблям.
       Ныне в Петропавловске, если хотят охарактеризовать плохие условия жизни, вспоминают имя военного городка: «Как в Завойко».
       
       
После того как Славу спасли, видела его Лена очень мало. Сначала госпиталь, санаторий. Затем вместе с аппаратом его отправили во Владивосток как сторожа. При этом продовольственных карточек его семье не дали. Лена позвонила в штаб: «Мы же с голоду умрем, я не работаю, дети постоянно болеют». «Нужно основание, чтобы он не ехал», — ответили ей. «А мы — это не основание?». — «Хорошо, мы будем вам выплачивать его зарплату здесь». — «А он там что будет есть?».
       Во Владивостоке он пробыл сначала месяц, потом вернулся ненадолго и уехал еще на три месяца. Потом, пока аппарат шел по железной дороге до Нижнего Новгорода, он месяц побыл дома, а теперь — в Нижнем. Пока аппарат не отремонтируют, он будет жить там. Примерно два года. А Лена с детьми здесь — на Камчатке. Раз в год Слава будет приезжать к ним в отпуск.
       Лена просила его перевестись в другую часть, чтобы быть вместе, но на Камчатке больше нет «ходовых» аппаратов, а без этого он не может.
       
       Каждый вечер Лена с дочками смотрят телевизор. «В заставке перед местными теленовостями какие-то доли секунды показывают нашего папу, он спускается с трапа. Если мы не посмотрим папу, мы не уснем».
       Журналистка Гузель Латыпова, которая первой сообщила о ЧП, стала крестной девочек. Теперь они дружат, перезваниваются, иногда она приезжает в Завойко в гости.
       Родители Лены во время ЧП были в отпуске на материке. Вернулись уже после спасения. В аэропорту их встречали журналисты. Отец Лены обнял каждого, каждому сказал спасибо. Одна журналистка не выдержала, заплакала, подошла к Лене: «Что мы такого сделали?».
       «Я благодарна британцам и журналистам — они спасли моего мужа. А наши… Один из наших военных начальников сказал мне: «А вы знаете, что мы по правилам секретности должны были их взорвать?». Зачем он сказал это?».
       Муж рассказывал: «Когда мы поняли, что нас спасают наши, мы тут же написали прощальные записки. Мы знали, что наши нас не спасут». Лена хранит записку мужа. «Я хочу, чтобы мои дети увидели, когда вырастут, как все было на самом деле».
       
       P.S. Это нехорошо, когда разлучаются семьи. «Новая» предлагает своим читателям: давайте соберем денег на поездку Елены Милашевской с детьми к мужу и отцу. С предложениями звоните и пишите в редакцию: (495) 624-20-54, 2006@novayagazeta.ru
       
       P.P.S. Никто из тех, кто должен был по рангу возглавить спасательную операцию, этого не сделал. Командующий Тихоокеанским флотом Федоров даже не вылетел из Владивостока в Петропавловск. Командующий группировкой войск и сил на северо-востоке РФ Гавриков находился в это время в Петропавловске, но тоже остался в стороне. Так же поступили прилетевшие из Москвы начальник штаба ВМФ РФ Масорин, замглавкома ВМФ Захаренко и начальник Управления поисковых и аварийно-спасательных работ ВМФ Васильев. Все они до сих пор на своих местах.
       Ответственность взял на себя замкомандующего группировкой контр-адмирал Александр Заика — может, и не по рангу, но по долгу. Вскоре после события он был отстранен от должности указом президента и покинул Камчатку.
       При этом уголовное дело по АС-28 прекращено за отсутствием состава преступления со стороны должностных лиц. То есть никто в ЧП не виноват. За что тогда сняли Заику — офицера, о котором все отзываются как о профессионале и порядочном человеке?
       
       Екатерина ГЛИКМАН, наш спец. корр.,
       Петропавловск-Камчатский — Москва
       
07.08.2006
       

Обсудить на форуме





Производство и доставка питьевой воды

Translate to...
№ 59
7 августа 2006 г.

Милосердие
Деньги для Медеи. Когда спасали девочку с этим именем, счет шел на часы и минуты

Государство сэкономило на больном Кирюше более полумиллиона рублей

О детях — серьезно
В прошлом году в России 175 тысяч детей были признаны потерпевшими от преступлений

Расследования
Год назад в России не повторилась трагедия «Курска». Чудом

Власть
В Перми была маленькая планета. Может ли власть иметь человеческое лицо?

Политический туризм
В Мордовии привязывают людей к земле

Политические игры
Молодежная «Родина» попытается забыть свое оппозиционное прошлое

Цена закона
Посеянные миллиарды. Земельный кодекс позволяет захватывать сельхозугодья, даже не нарушая закона

Новости компаний
Многие компании вынуждены отказаться от «алкогольной» парфюмерно-
косметической продукции


Технологии
Современная хайтек-индустрия основана на жестокой эксплуатации рабочей силы развивающихся стран

Армия
Выставка мин при плохой игре

«Сухой» в остатке

Инострания
Мирные жители Израиля и Ливана — в режиме on-line

С «Хезболлах» хотят заканчивать

Мир и мы
Сотрудник администрации президента: России не нужна любовь соседей

Обстоятельства
Против кого Патрушев собирается обустраивать границу?

Тупики СНГ
В Белоруссии сажают независимых наблюдателей

Краiна Мрiй
Ющенко произвел запуск рэкета?

Оранжевые через черные очки

Регионы
В бассейне Волги проблемы с купанием

В Воронеже — штурмовое предупреждение

Мэрия Ростова-на-Дону распродает больницы

Санкт-Петербург
На малой родине президента РФ задуман очередной «проект века»

За рулем
Наш специальный корреспондент проехал 4000 километров по сибирским трассам…

Голландия. Нет лучшего порядка на дорогах, чем броуновское движение

Образование
Скоро ли учитель сядет за руль собственного автомобиля?

Профессия директора школы может исчезнуть?

Зачисление денег в школы

Наши даты
8 августа известному офтальмологу Святославу Федорову исполнилось бы 79 лет

Московский наблюдатель
Почему Эрик Клэптон не приехал в Москву

Гоген и Матисс переехали

Спорт
Юрий Семин ушел. Проблем у «Динамо» стало еще больше

Что волнует полузащитника «Москвы» Сергея Семака?

Кинобудка
Директор Венецианского кинофестиваля — о русских фильмах с «мощным художественным зарядом»

Манн и наркомания

Алексей Герман снял последний кадр картины «Трудно быть богом»

Театральный бинокль
У «Коляда-театра» появился новый дом. Возможно…

Культурный слой
Дина Рубина — о Лидии Борисовне Либединской, урожденной графине Толстой

Свидание
Дмитрий Хоронько: Радио работает по законам порно

Вольная тема
Зачем людей пускают на фаршинг? Обзор городских игр для взрослых

Колонка «Крокодила»

Реакция
Как пугают «Орловские новости»…

АРХИВ ЗА 2006 ГОД
98 97 96
95 94 93 92 91 90 89 88
87 86 85 84 83 82 81 80
79 78 77 76 75 74 73 72
71 70 69 68 67 66 65 64
63 62 61 60 59 58 57 56
55 54 53 52 51 50 49 48
47 46 45 44 43 42 41-40
39 38 37 36 35 34 ЧН 33
32-31 30 29 28 27 26 25
24 23 22 21 20 19 18 17
16 15 14 13 12-11 10 09
08 07 06 05 04 03 02 01

RSS

«НОВАЯ ГАЗЕТА»
В ПИТЕРЕ, РЯЗАНИ,
И КРАСНОДАРЕ


МОМЕНТАЛЬНАЯ
ПОДПИСКА
НА «НОВУЮ ГАЗЕТУ»:

ДЛЯ ЧАСТНЫХ ЛИЦ
И ДЛЯ ОРГАНИЗАЦИЙ





   

2006 © АНО РИД «НОВАЯ ГАЗЕТА»
Перепечатка материалов возможна только с разрешения редакции
и с обязательной ссылкой на "Новою газету" и автора публикации.
При использовании материалов в интернете обязателен линк на NovayaGazeta.RuRambler's Top100

   


Rambler's Top100

Яндекс цитирования Rambler's Top100