NovayaGazeta.Ru
Всё о газетеПоиск по архивуНаши акцииНаши расследованияКолумнистыФорум «Открыто.Ру»Сотрудники редакцииТелефоны редакцииРеклама в газете

ДРУЖБА КАК НЕМЕЦКОЕ КАЧЕСТВО
История послевоенной дружбы русского мальчика Толи Федорова и советского немца Володи Шварца
       
Толя и Володя. Посёлок Горняк, 1948 г.
      
       В редакцию пришло толстое письмо. Множество торопливо исписанных листов, полувековой отрезок из жизни двух друзей. Автор письма Анатолий Федоров рассказал о своем друге — русском немце Владимире Шварце. «Война сделала наши жизни схожими, — написал Анатолий Михайлович. — Только если мои отрочество и юность она переехала груженой телегой, то Володины — тяжелым катком».
       
       В Сибирь
       В Сибирь всегда попадали несхожими путями. Дед Анатолия отправился по столыпинской реформе, получил заимки на Алтае. Толя родился в 1930-м в поселке Горняк. Володю привезли в вагоне для скота.
       Указ Сталина о депортации немецкого населения СССР в Сибирь и Казахстан был подписан 28 августа 1941 года. Володе Шварцу было 12 лет. В тот же день мужчин немецкого села Ольгенфель под Таганрогом отправили на фронт. Только позже односельчане узнали, что все они, не успев переодеться в военную форму, попали в окружение и были убиты.
       О выселении объявили за три дня. 13 сентября людей прикладами загнали в телячьи (товарные) вагоны, открывать их двери было запрещено. Везли под охраной войск НКВД, вооруженных винтовками. Ехали больше месяца. Перенесли дорогу не все.
       17 октября ссыльных выгрузили на станции Неверовская и на бричках развезли по Локтевскому району Алтайского края.
       В это время мимо станции в поселке Горняк шли эшелоны со ссыльными поляками. Один поезд остановился. Десятилетний Толя Федоров заглянул в открытые двери вагона.
       — Я видел, что они стоят и смотрят на меня. Городские люди, в костюмах, брюках с подтяжками. Я этих подтяжек и не видел-то никогда. Они ото всех, кого я знал, отличались, даже городских. Какой-то другой, неизвестный, богатый мир. Если б я тогда знал хоть немножко больше. Но в семье об этом молчали.
       
       Война
       Семью Шварцев поселили в селе Гилево, в доме местной женщины. Спали на полу в сенях, говорили только по-русски: муж и сын хозяйки погибли на фронте — и Шварцы решили, что в этом доме немецкая речь звучать не может. Позже выкопали себе землянку.
       Учились и Володя, и Толя недолго. Каждый день по дороге из школы Володю встречали местные пацаны, валили на землю с криком «Фашист!» и били. Через пару недель родители не выдержали и разрешили ему остаться дома.
       Толя учился только осень. Валенки у них с мамой были одни на двоих, а ей надо было ходить на работу.
       — Все наши односельчане делились на две части: те, что с коровой, — и без, — вспоминает Анатолий Михайлович. — Дети из семей с коровами росли быстрее, были заводилами. У нас с мамой — мы остались вдвоем — коровы не было. Спасала вагон-лавка. Она приходила через день по железной дороге, сбрасывала хлеб для магазина. 400 грамм на детей, 600 — на взрослых. Иногда сахар давали, иногда — водку, она как валюта была. День без вагон-лавки был черный день. Приходилось ходить на промысел. Свеклу на колхозных огородах набирал, просо в элеваторе, тащил жмых с вагонов, подбирал перепелов, которые на высоковольтные линии налетали.
       
       Из письма Володи:
       В начале 1942-го все девушки немецкой национальности через военкомат были мобилизованы на трудовой фронт. В конце 1942-го стали призывать женщин, имевших не более двух детей, в начале 43-го — с тремя-четырьмя. Отмобилизованных женщин повезли на станцию Белоярск вместе с детьми, оторвать их от матерей охрана не смогла. При посадке в вагоны поднялся страшный крик. Некоторые женщины, не выдержав, падали в обморок, и их закидывали в вагоны. Когда эшелон тронулся, плач и крик достигли такой силы, что машинист не выдержал, остановил поезд, подошел к руководству НКВД и заявил, что этот эшелон он не поведет.
       Женщин и детей вернули домой. Что было с машинистом, я не знаю.
       
       В 44-м Володю тоже вызвали для отправки в трудовой лагерь. В поселок, где собирали мобилизованных, его вез русский старик. «Погуляй пока», — сказал он и сам пошел в военкомат. Володю он позвал, только когда группа для отправки в лагерь была набрана. Тем и спас.
       — Когда война закончилась, я стал работать, — вспоминает Анатолий Михайлович. — Рядом открылся рудник, где добывали цинк, свинец и медь. Туда я и пошел. Мне было 15, у меня была уже не одна фуфайка на двоих с мамой, а своя спецовка, я приносил домой первые заработанные законно деньги, получал рабочий паек — килограмм хлеба — и пошел в пятый класс школы рабочей молодежи. Человеком стал.
       В школе они с Володей и познакомились. Шел 1948 год.
       
       Из письма Володи:
       Отец охранял бахчи, где выращивались арбузы и дыни. Участки были больше километра в длину, и молодежь часто устраивала на них набеги. Однажды приехавший зав. свеклопунктом увидел там похитителей, устроил отцу разнос и избил его. Отцу в то время шел семидесятый год.
       На другой день во дворе свеклопункта я подрался с заведующим и ударил его по голове бутылкой с молоком. После этого мы с отцом заявили, что больше не будем у него работать. Вскоре заведующий с тремя мужчинами приехал к нам домой, чтобы связать нас, отвезти в район и сдать в отделение милиции. Отец взял в руки топор и заявил, что живым не сдастся. Одолеть они нас не смогли, но было ясно, что без последствий это не оставят.
       Тогда я решил идти в район к коменданту и обо всем, что было, рассказать ему. В четыре утра я встал, в восемь был уже у коменданта. Он внимательно выслушал меня и дал письменное разрешение переехать в поселок Горняк, где я собирался работать и учиться в вечерней школе.
       
       Вместе
       В Горняке жили все вместе: ссыльные немцы, поляки, русские. Анатолий Михайлович помнит, что депортированный немец и их с Володей друг Ваня Рейзвик читал Шекспира, о котором они тогда и не слыхивали. А высланный из Ростова учитель Генрих Иванович наизусть декламировал детям «Евгения Онегина». Первые годы после депортации ему было запрещено работать в школе. Но учителей не хватало — и через несколько лет он вел половину предметов.
       На рудниках вокруг Горняка работали военнопленные немцы и японцы.
       — Странно они работали, — вспоминает Анатолий Михайлович. — До сих пор помню: наклонится один — и ме-е-едленно перекладывает камень. То ли симулировали. То ли кормили их так.
       
       Из письма Володи:
       На родине я успел окончить четыре класса, два на немецком, два на русском (указом Сталина незадолго перед войной обучение на немецком в СССР запретили). В Горняке меня приняли в шестой. Помнишь, как мы писали первый диктант? 43 ошибки! Я был красный от стыда. Саша Сармин прыгал от радости и кричал, что теперь он не последний ученик в классе. А нас всего-то было четверо.
       
       Володя работал учеником плотника, Толя — на руднике.
       — Немцы были скромными, Володя особенно, — вспоминает Анатолий Михайлович. — Новый в компании, неуверенный, совсем деревенский. Над ним немножко подшучивали, но не оскорбляли — знали, что за такое мы бы дали в морду. Он приехал из деревни, попал на наш рудник — и был счастлив, что мы на равных: ходим в школу, на танцы, влюбляемся в девчонок. А вот матери — и Володина, и Ванина — к нам относились сухо. Вежливые, корректные, но как будто в стороне.
       По указу НКВД те, кто относится к депортированным с сочувствием, приравнивались к антисоветским элементам и брались под особый контроль. В Горняке этого не знали. Слишком уж тесным было соседство, трудолюбивыми — немецкие рабочие, красивыми — ссыльные польки.
       — Мы на немцев и русских людей не делили, — помнит Анатолий Михайлович. — Мы были друзья. Тогда я не знал, что они пережили, и никакого особого отношения к немцам я не видел. Хотя я тогда мало что видел. Я думал, что это мы планету делаем счастливой. Мы ведь жалели работающих на капиталистов. Так что от Володи с Ваней я ничего не скрывал. А они, оказывается, скрывали.
       Володя упоминал, что каждый месяц ходит отмечаться у коменданта. Что не может отойти от поселка дальше трех километров (за это по закону полагалось 20 лет лагерей). Больше не говорил ничего. Никогда. Ни о депортации, ни о жизни в войну. Из осторожности ли, страха, памяти…
       — Сколько я его знаю, столько память им управляет, — Анатолий Михайлович листает Володины письма. — Ко мне он со своими обидами не приходил. Да и я не лез.
       Когда в 1950-м Толю провожали в армию, Володя и Ваня плакали. Им отдать долг родине было запрещено.
       
       Из письма Володи:
       Отмечались мы у коменданта ежемесячно до августа 1956-го. Немецкие военно-пленные вернулись в Германию к 1954-му. Толя, выходит, что своих немцев советская власть боялась больше, чем солдат вермахта?
       
       Сразу после школы друзья разъехались. Толя пошел в армию, окончил школу, военно-топографическое училище. Служить отправили в Кемерово, потом в Донецк. Выйдя на пенсию, переехал в Дубну.
       Володя окончил строительный институт в Барнауле, переехал в Алма-Ату. Возглавлял строительное управление, потом стал заместителем управляющего Канско-Ачинского топливно-энергетического комплекса в Красноярске. И родина вдруг расщедрилась на орден «За доблестный труд».
       
       Из письма Володи:
       …Будучи в санатории, я узнал от бывшего работника НКВД, как их, переодетых в немецкую форму, сбросили на парашютах в один из районов немецкого Поволжья.
       — Но все равно, — рассказал энкавэдэшник, — контакт с русскими немцами у нас не получился.
       
       Вместо эпилога
Слева — Анатолий Федоров с женой Людмилой. Справа — Владимир Шварц с женой Эльзой.
       
       — Володя дважды гостил у меня в Дубне в 1991-м, — мы с Анатолием Михайловичем сидим на кухне его квартиры. — Про эмиграцию не заикался. А через пару месяцев вдруг позвонил: «Уезжаю в Германию. Уже оформил документы». Сказал, будет рад, если я приеду его проводить. А позже перезвонил: «Знаешь, тут такой бардак… Сутками за документами стоим. Ты лучше не провожай, а то мне неудобно будет». Я и не поехал.
       Первый раз после отъезда Володя позвонил через неделю.
       — Я попал в рай! — кричал он. И рассказывал про чистые улицы, большие пенсии и бесплатную медицину. Что в Германии он с семьей сразу получил все: документы для гражданства, жилье, деньги. Что очень длинными кажутся 24 часа в сутках человеку, привыкшему работать по 18 часов.
       Через пару месяцев начал ругаться. Яростно, матом. «Нас дурили, Толя. Я только сейчас начал понимать, как нас дурили». Володя проглатывал тома о русской истории, депортации, репрессиях. Читал русские газеты, интересовался политикой.
       Володя часто звонит Толе из Германии. Рассказывает, как сначала подстригал кустарник в садах коренных немцев, потом продавал биодобавки. Страшная история про то, как Володя едва не утонул, кажется сказкой: «В Средиземном море под Валенсией…». Предложение купить биодобавки — анекдотом: «Всего за 200 евро…».
       Возмущение Володи уже прошло. Осталась ностальгия. Теперь в Германии, выпив, он учит немцев: «Черт знает как вы живете! Посмотрели бы, как русские живут».
       
       Елена РАЧЕВА
       
24.07.2006
       

Обсудить на форуме





Производство и доставка питьевой воды

Translate to...
№ 55
24 июля 2006 г.

Армия
Не вскрывать! Тайна вагона с грузом-200

Груз «30». Армия привела солдата в состояние невесомости

Расследования
Почему родители погибшей девушки вынуждены сами искать свидетелей

Суд да дело
Прекращено дело против собачницы Поповой

Обстоятельства
Генпрокуратура РФ нашла, кому поручить экстрадицию Леонида Невзлина

Мир и мы
Грузины не верят в войну с Россией

Станционный смотритель
Пора уже пить «Боржоми»

«На саммите я цапнул ножки Буша!»

Волобойские вести

Новейшая история
Как нас учат любить Родину. Часть VII

Отдельный разговор
Лилия Шевцова: Государство, которое функционирует «по понятиям», не может быть полноценным

Людмила Алексеева: Власть ведет продуманное наступление на жизненные интересы граждан

Реакция
Андрею Космынину: Критиковать и охаивать — разные вещи

Отделение связи
Открытое письмо гражданина РФ, желающего знать, когда прекратится бардак на алкогольном рынке

Точка зрения
Сергей Миронов: Мне не нравится слово «пылесос»

Подробности
И.о. мэра Пятигорска «ушли»

Милиционеры вошли в состав оппозиции

Буш с картины Шишкина

Власть и люди
Омское УВД охотится за правозащитником

Московский наблюдатель
Москвичей попросили убраться: ФСО отменяет дорожное движение

Регионы
В Воронеже растет число желающих попользоваться пенсиями

Самарский прокурор борется за правосудие для сына большого папы

Специальный репортаж
Репортаж из полярного поселка Харп, где отбывает наказание Платон Лебедев

Новости компаний
Арбитражный управляющий занес над «ЮКОСом» молоток

Плата за жульё
Если на вас понаехали…

Люди
История послевоенной дружбы русского мальчика Толи Федорова и советского немца Володи Шварца

Милосердие
Станислава Сидорова можно спасти. Давайте сделаем это вместе

Инострания
Жители Израиля пребывают в состоянии воздушной тревоги

Первые лица
Москву посетит президент Венесуэлы Уго Чавес

Сюжеты
День открытых дверей в правительстве Баварии

Медвежий угол — всегда пятый

За рулем
Пробки в московских автосалонах: иномарки должны подорожать

Наука
Молодым будет наука. Академик РАН — о будущем российской науки

Спорт
Кто выбирает пепси?

Дети в «Жилетте»

До съедания, мальчики?

Почему Виктор Санеев не стал четырехкратным олимпийским чемпионом

Телеревизор
«Другая документалистика» — живой портрет неубитой страны

Личное дело
Вышло второе, дополненное издание книги «Юрий Щекочихин. С любовью»

Библиотека
Вышел пятый выпуск альманаха «Илья»

Книги с Александром Гарросом

Свидание
Петр Мамонов. Как не пробежать мимо себя

Театральный бинокль
Театральные забастовки в Авиньоне и способы борьбы с ними

Музыкальная жизнь
Два июльских фестиваля — два полюса авторской песни

Штрихкод
Как правильно печень трескать

Москва — оазис сахара

АРХИВ ЗА 2006 ГОД
98 97 96
95 94 93 92 91 90 89 88
87 86 85 84 83 82 81 80
79 78 77 76 75 74 73 72
71 70 69 68 67 66 65 64
63 62 61 60 59 58 57 56
55 54 53 52 51 50 49 48
47 46 45 44 43 42 41-40
39 38 37 36 35 34 ЧН 33
32-31 30 29 28 27 26 25
24 23 22 21 20 19 18 17
16 15 14 13 12-11 10 09
08 07 06 05 04 03 02 01

RSS

«НОВАЯ ГАЗЕТА»
В ПИТЕРЕ, РЯЗАНИ,
И КРАСНОДАРЕ


МОМЕНТАЛЬНАЯ
ПОДПИСКА
НА «НОВУЮ ГАЗЕТУ»:

ДЛЯ ЧАСТНЫХ ЛИЦ
И ДЛЯ ОРГАНИЗАЦИЙ





   

2006 © АНО РИД «НОВАЯ ГАЗЕТА»
Перепечатка материалов возможна только с разрешения редакции
и с обязательной ссылкой на "Новою газету" и автора публикации.
При использовании материалов в интернете обязателен линк на NovayaGazeta.RuRambler's Top100

   


Rambler's Top100

Яндекс цитирования Rambler's Top100