ГЛАВА ЦИК ПРОТИВ «ЕДИНОЙ РОССИИ»
Александр ВЕШНЯКОВ:
«Многие зачисляют меня в союзники»
После
выступления в нижней палате парламента против
новых поправок в избирательное
законодательство, написанных нынешним
большинством ГД явно под себя, председатель ЦИК
РФ Александр Вешняков словно вспомнил свою
демократическую молодость. Его авторитет
призывает себе в союзники «Другая Россия», сам он
в интервью «Новой» утверждает, что остался тем же
верным духу и букве закона профи, каким в
перестроечные годы открывал шлюзы гласности в
Архангельске. И опять — на переднем крае борьбы.
— Александр
Альбертович, может, объясните народу, чем
грядущие федеральные кампании (2007 года — в
Госдуму и 2008-го — в президенты РФ) будут
отличаться от предыдущих?
— Давать советы, кому
и как готовиться, — не мое дело. О новом в законах
о выборах могу сказать следующее: в любой стране
молодой демократии требовать, чтобы
избирательное законодательство было неизменным,
невозможно. Нельзя в России все предусмотреть
при отсутствии демократических традиций и
должной политической культуры. Поэтому, как
только проходит избирательный цикл, мы как
правоприменительный орган анализируем практику
и делаем выводы, какие требуются корректировки.
Такой скрупулезный анализ мы представили на
заседании ЦИК РФ в виде записки 31 августа 2004 года,
и затем в течение всей осени и начала зимы
состоялась масса обсуждений наших предложений. В
результате были выработаны и внесены изменения в
законодательство: новая редакция закона
предусматривает переход на пропорциональную
систему избрания. В другие законы (всего числом 13)
были комплексно подготовлены точечные поправки,
и в пакете инициатив президента России все они
были приняты с декабря по июль ровно год назад.
Важно было сделать это заранее, задолго до
федеральных выборов 2007—2008 годов. Мы полагали,
что таким образом поставлена точка в обновлении
правил подготовки к выборам. То, что потом
появились новые инициативы, — уже «живое
творчество масс», где-то разумное, где-то
совершенно неразумное. Более того — ошибочное и
даже опасное.
— Точкой кипения
стали парламентские выборы в Украине, где была
обкатана система формирования Верховной рады по
спискам партий, а в итоге страна получила
трехмесячный кризис власти?
— Практически все,
что было на украинских выборах — сначала
президентских с тремя турами голосования, а
потом и парламентских, — нашло определенное
отражение в наших системных поправках. Выборы в
Раду ничего нового нам не открыли. Если уж
говорить о введении пропорциональной системы, то
я коллегам в Украине, зная их планы, рекомендовал
иметь в виду следующее: слишком низкий проходной
барьер (3%) для партий может привести к тому, что
слишком много будет мелких фракций в парламенте,
и он окажется неработоспособным.
— А введи они наш
российский 7-процентный барьер, ну получили бы
вместо пяти партий три минус социалисты и
коммунисты — все равно расклад сил в принципе бы
не изменился…
— Нельзя делать
вывод из одного эпизода. Кроме того, в отличие от
них, партийные списки мы сделали более открытыми
для избирателей. У нас предусмотрена их разбивка
на региональные группы — наряду с «первой
тройкой» (лицом партии) будет минимум сто
региональных групп. Если партийный список — а
это конкретные кандидаты — получает доверие
избирателей, никто из «первой тройки» лидеров
региональных групп не вправе отказаться от
мандата. А отказываешься без вынуждающих
обстоятельств — партия, плати штраф за это,
лишайся мандата. Логичная модель, чтобы не шли
путем обманных технологий, так называемых
паровозов… Этот вариант внесен как
законодательная инициатива президента, принят в
первом чтении, а во втором чтении депутаты его
поправили — убрали штрафные санкции.
— Грубо говоря, вы
наступили на любимую мозоль «Единой России», где
система «паровозов» аж двухуровневая:
федеральная и региональная?
— Не знаю, обидел,
наступил или нет, но так не должно быть на наших
выборах. Если в списке, то всерьез и надолго иду
работать в парламент, оправдывая доверие
граждан. Нормально? Более того, разбив список на
сто групп, мы включили элементы соперничества
как внутри партии, так и между партиями в
конкретных регионах. В первую очередь мандат
депутата получать будет та региональная группа
партийного списка, которая получит больше
голосов избирателей.
— Чтобы борьба в
бывшем мажоритарном округе превратилась в войну
партийных списков на том же местном уровне?
— И это тоже будет,
только не «война», а борьба кандидатов
конкретных, идущих по спискам разных партий. Не
одиночек; кто обещает, что все решит, — он в
Госдуме ничего не решит один.
— А они стыкуются, эти
списки? Или там возможны какие-то щели?
— Щели там возможны,
потому что мы решили на такую либеральную схему
пойти: установлены минимум в ста региональных
групп и максимум в 155 — в этом диапазоне партии
могут варьировать исходя из своей стратегии,
тактики, возможностей. Хотя была и идея, которую
вы сейчас транслируете.
— Это ж британская
система: лейбористы и консерваторы выигрывают
тот или иной округ в парламент…
— В Великобритании
есть и другие партии, которые собирают меньшее
число голосов. Когда про двухпартийную систему
говорят, она только условно двухпартийная — есть
еще три-четыре партии, которые имеют ничтожно
малое представительство в парламенте по
сравнению с основными.
— А почему вы эту щель
решили оставить?
— Мы подвергались
очень мощному прессу со стороны политических
партий.
— Каких?
— Да разных. Всех
практически.
Более принципиальный
вопрос, что ЦИК не удалось отстоять штрафные
санкции к «паровозам» как негативной технологии.
Если эту технологию начнут применять массово,
может встать вопрос: соответствует ли это
Конституции РФ?
— В соблюдении
Конституции РФ вас привлек в союзники на «Другой
России» экс-премьер Михаил Касьянов, перечислив
через запятую, что «не только Вешняков, но и
большинство населения» нуждается в «круглом
столе»…
— Михаил Михайлович
может искать и «круглый стол», и все что угодно.
Это нормально. Меня в союзники сейчас многие
зачисляют, но я ни к кому не присоединялся. Есть
позиция по конкретным вопросам, где нет согласия
с некоторыми законодательными инициативами.
— А с утверждением,
что исход любых выборов у нас давно решает
административный ресурс власти, согласны?
— Пока нет, не
согласен. То, что попытки прописать в
законодательстве возможности для разгула
административного ресурса существуют, отрицать
не буду: в частности, отказ в регистрации за
ненадлежащее оформление документов — это как
раз такая норма. Отказ в регистрации за неполные
или недостоверные сведения кандидата о себе —
тоже. Более того, если эти нормы будут приняты и
станут применяться, можно любого неугодного
власти кандидата не допустить до выборов на
законных основаниях.
Поэтому мы в ЦИК и
выступили резко против, увидев подобного рода
подходы, которые не вписываются ни в какие рамки
цивилизованного демократического проведения
выборов. Они не имеют права на жизнь — и мы с
коллегами по Центризбиркому сделаем все, чтобы
они не оказались нормами закона.
Досрочное голосование
немножко из другой сферы, но оно показало свою
негативную сторону не только в Белоруссии, но и у
нас. В Карачаево-Черкесии, 1999 год: 30 с лишним
процентов проголосовало досрочно — в результате
после выборов три с лишним месяца на улице
митинги, до убийства людей едва не доходило дело,
с огромным трудом разрешили ситуацию в правовом
русле благодаря вмешательству федерального
центра. Нам это надо? Есть объяснение, что
досрочное голосование вводится, чтобы у каждого
была возможность проголосовать, но взятое
открепительное удостоверение позволит вам в
день выборов появиться на любом участке не
только России, но и за рубежом. У нас на выборах в
ГД нет больше кандидатов по одномандатным
округам, а общие списки партий и имена кандидатов
в президенты РФ везде одинаковые. И в Ростове, и в
Москве, и в том числе в Англии за «партию Икс»,
если считаете нужным проголосовать, возможность
есть.
 —
Дума же у нас — не место для дискуссий!
— Был же комментарий,
что это ошибочно высказанная фраза и ее автор
совсем не то имел в виду… Не может быть
парламента без дискуссий!
— Тем не менее партия
с двумя третями голосов превратилась в машину
голосования и теперь диктует правила исходя из
своих собственных интересов. Нормально?
— Если говорить про
последние изменения в законы о выборах — она
пока только пытается. А кто сказал, что точка в
этом вопросе поставлена? Все изменения приняты
только в первом чтении. У них 2/3 голосов, но ими
надо разумно распорядиться! Нельзя принимать
нормы, которые приведут к массовому недоверию к
нашим выборам, а если это произойдет, выборы
будут без выбора. Поэтому в данном случае разума,
с моей точки зрения, у парламентского
большинства будет достаточно, чтобы не пойти по
этому заманчивому, но точно бесперспективному
пути.
— На какие
демократические клапаны в механизме мы можем
надеяться?
— Клапан первый —
первое чтение — не последнее, давайте остынем,
доработаем, мы готовы к этой работе. С точки
зрения моральной — победа Центризбиркома уже
есть. Будет и юридическая. Есть приглашение от
думского комитета к взаимодействию с авторами
соответствующих поправок, мы им воспользуемся.
На втором чтении, надеемся, многие нормы будут
откорректированы или вовсе исчезнут. И есть еще
Совет Федерации, потом — президент.
— Давайте
разбираться: СФ в нынешнем его виде — это палата
регионов или, как говорят некоторые политики,
палата лордов? Клапан работает?
— По Конституции —
палата регионов, а то, что получилось, вы и сами
знаете. Идею спикера СФ Миронова по переходу к
выборности членов Совета Федерации, да, я
поддерживаю, более того, конкретный механизм ее
реализации мы предлагали еще два года назад. В
данном случае не надо менять Конституцию. Раз
записано там: по два представителя от
законодательной и исполнительной власти
субъектов Российской Федерации, то и модель,
которую сейчас предлагает Сергей Михайлович —
выдвижение минимум по два кандидата от каждой
ветви на всенародное голосование, — имеет право
на жизнь, она лучше, чем сегодняшняя.
— А вам такая система
не напоминает выборы народных депутатов СССР 1989
года, когда списки кандидатов проходили сито так
называемых собраний избирателей, после которых в
бюллетене оставляли по два тракториста, два
учителя, два рабочих?..
— Я хорошо помню все
это. Перед вами — секретарь окружной
избирательной комиссии, которая проводила такое
собрание в Архангельске. Зная настороженное
отношение со стороны демократической
общественности, я предложил их адвокату вести
его вместе со мной: садитесь в президиум и
давайте откроем возможность прямой трансляции
по телевидению… Шло собрание с утра до восьми
вечера, ТВ на два часа работы зарядило себя, но
стоило прекратить, народ стал требовать
продолжения этой трансляции. В конечном итоге
решили не ограничивать никого в праве выбора, и
все сказали, что это был праздник демократии.
Применительно к Совету Федерации это одна из
палат, и другого, более демократичного варианта
по Конституции у нас нет. Но выбор пройдет через
народ и, на мой взгляд, гарантирует доверие к
людям, которые будут представлять регион в СФ.
Многих же, не имеющих никакого отношения к
субъекту Федерации, просто отсечет система
прямых выборов. Никто не будет выдвигать их,
потому что они провалятся.
— И о президенте.
Правильно ли я понимаю, что, по логике нового
законодательства, будут партийные выборы?
— По политической
логике последнего времени вы правы. А с точки
зрения законодательства оно предусматривает как
выдвижение от партий, которые проходят в Госдуму
(без сбора подписей), так и от других партий, а
также самовыдвижение при поддержке двух
миллионов подписей. Мой прогноз: три-четыре,
может быть, пять партий вполне реально могут
пройти в Думу 2007 года, если не будут приняты эти
нелепые поправки. И тогда — минимум пять
кандидатов в президенты. Партии для этого и
создаются.
— Скажите просто как
эксперт: если следующие парламентские выборы
выиграет «Единая Россия», преемник проходит
автоматически? У нас ведь власть ни разу не
переходила в другой лагерь.
— Одну секундочку!
Власть менялась, но то, что она не переходила к
другому лагерю политических сил, вы правы. В 2000-м
впервые в истории России был осуществлен переход
власти от одного высшего должностного лица к
другому через выборы.
— К человеку, который
уже был и.о. президента и проводил выборы под
себя!
— Тем не менее никто
не ставит под сомнение результаты тех выборов,
которые сделал народ Российской Федерации в
марте 2000 года.
— Кроме того, что
должен был быть второй тур.
— Никаких
доказательств мы не знаем. Не могу согласиться с
такой оценкой. То, что это было впервые в истории,
вы должны со мной согласиться. Если бы не было той
значительной поддержки граждан в данном случае
Путина, он бы никогда не стал президентом России.
Да, с трамплина премьер-министра и и.о. он вошел в
предвыборную кампанию. Это давало ему
определенные плюсы с учетом ментальности наших
людей, но это все укладывается по крайней мере в
демократические процедуры. А вспомните первые
выборы президента в 1991 году, когда Ельцин стал
руководителем страны без всякого
административного ресурса.
— Почему же без
всякого? Он был уже председателем Верховного
совета РСФСР — первым лицом в иерархии
республики!
— Но реальная власть
тогда была у КПСС, а она поддерживала другого
кандидата — Николая Ивановича Рыжкова.
— Хотя генсек ЦК
Горбачев делал ставку на Вадима Бакатина.
— Я, кстати, тогда был
доверенным лицом у кандидата Бакатина. Вы мне
сами подсказали пример, что это возможно не
только в теории. Это было на практике.
— Проще говоря,
выиграть выборы оппозиция может только в случае
раскола в элите?
— Делайте выводы,
какие хотите. Я вам, по крайней мере как практик,
работающий в Центральной избирательной
комиссии, показал конкретный пример в конкретной
истории выборов в Российской Федерации.
Беседовал Сергей
МУЛИН
17.07.2006
|
