ЧЕКИСТ ВЕРБОВАЛ МЕНЯ ПО SMS
ФСБ совершенно
разучилась работать с оппозицией
Весной прошлого года в
Минске в очередной раз был разогнан
оппозиционный митинг. За решеткой оказались
несколько десятков человек, в том числе белорусы,
россияне, украинцы, поляки. Российские демократы
организовали кампанию протеста.
 Год назад 4
мая попытавшихся развернуть у белорусского
представительства плакаты активистов
«Молодежного ЯБЛОКА» быстро скрутили сотрудники
милиции и люди в штатском и доставили в
отделение. Обычно в таких случаях задержанных
отпускают через три часа со штрафной квитанцией
на 500 рублей. Однако в этот раз власти готовились
к приему нескольких десятков глав государств со
всего мира, которые должны были приехать 9 мая. И
наиболее активных представителей оппозиции
решили попрессовать.
На протяжении всего
следующего дня участников акции приговаривали к
административным арестам — 7 суток. Мы дежурили у
суда и провожали ребят в кутузку рукопожатиями.
Среди задержанных была только одна девушка — Ира
Воробьева. Моя девушка. Ее должны были судить
последней.
До суда над Иркой
оставалось часа три, когда я встретился в одном
из московских кафе со старшим лейтенантом ФСБ
Дмитрием Стрельцовым. Парень лет 30, он
прославился летом 2004 года. Тогда активисты
«Молодежного ЯБЛОКА» забросали краской барельеф
Андропова на Лубянке, были задержаны, а этот
самый Стрельцов вел допрос с пристрастием
яблочника Алексея Кожина.
Стрельцов предложил мне
сразу перейти на «ты» и сообщил, что дело наше
плохо, однако он рад, что я согласился
встретиться. Старлей Стрельцов объяснил, что
«надо играть по правилам». «Нам нужна оппозиция,
но вы перегибаете палку, и именно поэтому ребята
оказались за решеткой, — сказал чекист. — Помочь
твоим парням я уже не смогу, но ты ведь
заинтересован, чтобы Ира не попала в камеру к
уголовницам, правда?».
Я спросил, чего он хочет.
Стрельцов объяснил, что хочет «всего лишь
встречаться» со мной время от времени и быть
уверенным, что я и мои товарищи «не готовим
антиконституционный переворот» и «не работаем
на иностранные разведки». Я не сдержал смешка и
сказал, что вряд ли смогу сообщить ФСБ больше, чем
написано на нашем официальном сайте. Стрельцов
ответил, что его это вполне устраивает. Но
строго-настрого потребовал сохранять наш
разговор в тайне.
Суд над
Воробьевой действительно не состоялся.
Стрельцов напомнил о себе
спустя месяц. Прислал SMS и предложил встретиться.
«Ну, приезжай», — ответил я. Однако чекист
объяснил, что встреча возможна только в
«определенном месте». Этим «определенным
местом» оказался итальянский ресторан на улице
Забелина. Я пришел вовремя, но чекиста еще не
было.
Стрельцов позвонил минут
через пять и таинственным голосом попросил
оглядеться: проверить, нет ли, мол, в зале
знакомых. Я попросил прекратить цирк и экономить
мое время. Спустя минуту Стрельцов появился в
дверях. Загорелый (явно из отпуска), в темных
очках и футболке испанской сборной, фээсбэшник
поприветствовал меня как старого друга. Взял
кофе и начал речь.
Суть лекции заключалась в
том, что молодая российская демократия оказалась
перед угрозой потери суверенитета. Угроза
исходит от западных спецслужб и олигархов. Чтобы
ликвидировать эту угрозу, необходима коалиция
«честных чекистов» и патриотически
ориентированного гражданского общества. Только
тогда Россия, по его словам, станет свободной и
независимой. «У нас гораздо больше общего, чем
кажется. Ты же патриот России, как и я», —
театральным шепотом внушал мне старлей. «Я
патриот, — ответил я. — Только не как ты».
Стрельцов рассказал, что
знает о предложении финансировать мою
деятельность со стороны Леонида Невзлина. «Мы
ценим твой отказ от этого предложения», —
объяснил он и попросил рассказать «о сотрудниках
Невзлина в России» все, что я знаю. Я отказался.
Стрельцов сказал, что ФСБ
очень интересуется деятельностью
Международного республиканского института США,
в семинарах которого я участвовал. «Ты мог бы
собрать информацию о некоторых сотрудниках
этого заведения. Мы знаем, что среди них есть
офицеры ЦРУ», — сказал Стрельцов. Я отказался,
объяснив, что наигрался в шпионов в средней
школе, и в свою очередь также прочитал ему лекцию.
Суть моей лекции заключалась в том, что задача
гражданского общества — не информировать ФСБ, а
контролировать его деятельность, поэтому
обращаться ко мне с подобными просьбами больше
не стоит.
Стрельцов помрачнел и
высказался в том смысле, что я «пока еще не готов
приносить пользу Родине». Неожиданно чекист
достал из кармана два билета в Большой театр и
положил их передо мной на стол. «Сходишь с Ирой,
хороший спектакль», — дружелюбно улыбнулся он.
«Дима, ты, кажется, меня не понял, — сказал я. — Мы
с тобой не приятели, и я не собираюсь принимать от
тебя никаких подарков». Стрельцов попросил
говорить тише и предложил хотя бы заплатить за
кофе. «Давай лучше я за тебя заплачу», — ответил я
раздраженно. Встреча была окончена.
Старший
лейтенант Стрельцов звонил мне еще несколько раз
и пытался давать задания. Не могу сказать, что
разговаривал я с ним очень вежливо. На
предложение встретиться я отвечал приглашением
в партийный штаб «ЯБЛОКА». Стрельцов злился. В
конце концов я просто перестал брать трубку,
когда видел на определителе его номер. Он начал
слать SMS. Писал обо всем. Сообщал об угрозе
активистам «ЯБЛОКА» со стороны нацистов, делился
собственным мнением о ситуации в стране и в
демократическом движении, поздравил с защитой
диплома (причем спустя пять минут после этой
самой защиты).
Ни разу на его SMS я не
ответил. И отвечать не собираюсь. Однако
поделиться с обществом этой историей считаю
важным и своевременным вот по какой причине.
Один из помощников
Стрельцова, лейтенат ФСБ Алексей (фамилия
неизвестна), пытавшийся в свое время безуспешно
завербовать лидера московской организации
«Молодежного ЯБЛОКА» Ивана Большакова, снова
начал приставать к нашим активистам. На днях он
предлагал стать осведомителем ФСБ яблочнице
Наталье Кириленко.
Придать гласности потуги
фээсбэшников вербовать нас — единственное
действенное средство самообороны. При каждой
новой попытке. Со всеми подробностями.
Искренне надеюсь, что ФСБ
займется наконец настоящей серьезной работой, а
не игрой в шпионов.
Илья ЯШИН, специально
для «Новой»
Факт
Из интернет-блога
активистки «Молодежного ЯБЛОКА» Натальи
Кириленко:
— Вчера сотрудник
ФСБ по имени Алексей попытался сделать из меня
осведомителя. Не вышло.
Леша, ты наверняка это
читаешь. Не надо мне, пожалуйста, больше звонить и
вызывать на «откровенный и доверительный»
разговор. Ты достаточно позабавил меня своими
познаниями моей личной жизни и утомил вопросами.
Я удовлетворила свое детское любопытство
«поболтать с чекистом». И хватит.
Комментарий
специалиста
«Старлей Стрельцов
допустил тягчайший оперативный промах»
Комплекс вопросов,
возникающих по прочтении рассказа лидера
молодежной организации «ЯБЛОКО», распадается на
три части.
1. Достоверность. Необходимо
иметь в виду, что любой молодой человек стремится
приукрасить свои приключения. Так ведут себя
молодые политики в публичных речах и молодые
сотрудники спецслужб в служебных рапортах.
Тем не менее речь тут идет
о довольно известной череде событий, подлинность
которых могут подтвердить десятки свидетелей.
Специфика действий и поразительно узнаваемый
стиль кадрового сотрудника описаны
исчерпывающе. Такое не придумаешь — это
подтвердит всякий, имеющий оперативный опыт.
2. Приведенный эпизод
как характеристика роли и задач ФСБ в понимании
его руководства. Итак, ФСБ интересуется:
а) Людьми, сотрудничающими
с Леонидом Невзлиным в Москве. При этом Невзлин
проходит по уголовным обвинениям, которые
европейское правосудие квалифицировало как
политические.
б) Всеми аспектами
деятельности молодежной политической
организации гласно оппонирующей власти. То есть
не тайной организации, а легального
политического движения, полностью находящегося
в зоне действия закона.
в) Деятельностью
Международного республиканского института США в
России. Это — абсолютно законный объект
интересов отечественной контрразведки. Но выбор
источников для его разработки никогда не
протекает так, как описано.
Следовательно интерес к
американцам — просто повод втянуть г-на Яшина в
сотрудничество. Если потом зафиксировать такой
обмен информацией с оперативником на видео,
запись сама по себе будет дискредитировать
политического лидера.
Для сбора сведений о
личной жизни будущих объектов вербовки, судя по
всему, используются технические средства
(прослушивание телефонных разговоров и т. д.).
Резюме. Имеем чистый,
без примесей политический сыск, запрещенный всем
корпусом законов во главе с Конституцией.
Поясню: когда спецслужба борется с врагами
государства, ее называют контрразведкой, когда
она борется с врагами царствующего дома, ее
называют охранкой.
3. Картина действия с
профессиональной точки зрения. Если брать
за основу стандарты оперативной деятельности,
принятые в позднем СССР, она такова. И читатель
ознакомился с образцовой попыткой милиционера
перевести оперативный контакт с объектом из
преступной среды в вербовку или с потугами
особиста в дальнем гарнизоне привлечь к
сотрудничеству залетевшего по пьянке солдата.
Об этом говорят следующие
детали работы сотрудника под звучным
оперативным псевдонимом Стрельцов.
а) Оперативный контакт был
установлен человеком, известным Яшину. Это
заранее исключало все неслужебные мотивы
знакомства. Исключались документы прикрытия,
легенды прикрытия, организация «чужого флага».
б) Оперативный сотрудник
не вставил интересующие его вопросы в
нейтральный ряд, как положено, а немедленно, на
первой же встрече выложил свое собственное
оперативное задание. ЭТО НАЗЫВАЕТСЯ —
ПОЛНАЯ РАСШИФРОВКА (в советском прошлом —
тягчайший оперативный промах).
в) Сотрудник с ходу начал
учить объект уму-разуму, излагать свои взгляды. А
ведь имел перед собой самолюбивого собеседника,
который сам горазд поучить многих.
г) Решительный переход от
кнута в виде угроз возлюбленной к завернутому в
театральные билеты прянику говорит об одном —
или учителю Стрельцова лет 60, или учебнику его
лет 40. Запугать и приголубить — общая тактика. Но
средства! На твою угрозу есть обращение к
обществу, а билеты он через интернет покупает.
Нельзя молодого современника удивить билетами в
Большой театр — дефицит умер вместе с СССР.
д) Не просматривается
глубокое предварительное изучение объекта,
знание характера, особенностей психики. Проще
говоря: что, неясно было, что перед тобой
интеллигентный парень с глубокой мотивацией
жизни? Что с ним так нельзя говорить?
Судьба дала тебе такой
рычаг — его амбиции, самолюбивую натуру! И с
самого начала надо было просить у него
экспертные оценки по вопросам современной
политики и полгода в рот ему смотреть с
восхищением. Но только в случае, если бы он был
лидером тайной банды молодых фашистов.
Получается, что молодой
офицер ФСБ крайне неумело ведет
антиконституционную деятельность, за которую
угодил во всероссийскую печать.
Валерий БРУМЕЛЬ,
бывший сотрудник 5-го
управления КГБ СССР
13.07.2006
|
