NovayaGazeta.Ru
Всё о газетеПоиск по архивуНаши акцииНаши расследованияКолумнистыФорум «Открыто.Ру»Сотрудники редакцииТелефоны редакцииРеклама в газете

КАК НАС УЧАТ ЛЮБИТЬ РОДИНУ
Часть III. «Путин — правый консерватор»
       
       
Начало см. в № 49, 50
       
(Фото — EPA)       Нас убеждают: «Путина можно отнести к правым консерваторам. Среди них политики от Черчилля до де Голля, от Аденауэра до Рейгана, от Тэтчер до Ширака. Этих политиков, как сейчас и Путина, тоже часто обвиняли в антидемократизме, в авторитарных тенденциях. Путин выглядит как политик, идеалами которого являются Петр Великий и де Голль».
       
       
Порой трудно понять, сознательно КП запутывают внимающих им людей или заблуждаются сами. Сомневаемся, что Аденауэр, Рейган, Тэтчер и другие правые консерваторы того типа, к которому принадлежат эти политики, согласились бы признать Путина продолжателем своего дела. Генерал Франко (тоже правый консерватор), может быть, и не возражал бы. Не возражали бы, возможно, и не менее известные и тоже правые германский и итальянский «вожди наций» первой половины прошлого века, хотя и пожурили бы, наверное, нынешнего российского президента за чрезмерный по их меркам либерализм. Но те, кого называют КП, наверняка были бы их политологической типологией смущены.
       Аденауэр вместе с Эрхардом создавали и создали свободную немецкую экономику, в которой бизнес отделен от государства, права собственности гарантированы, а принцип верховенства закона не остается только на бумаге. Результатом стало германское экономическое чудо. Рейган и Тэтчер создавали дополнительные условия для активизации предпринимательской инициативы, стимулировали ее снижением налогов и преуспели тоже. Все они были консерваторами, опиравшимися на традиционные для западной цивилизации ценности семьи, индивидуальной свободы и конкуренции. При этом никому из них не нужно было нанимать пропагандистские спецбригады, чтобы исторически обосновывать необходимость в ограничении демократии. Потому что они были не только консерваторами, но и демократами. Но что общего с такими политиками у Владимира Путина?
       Он, разумеется, тоже консерватор. Однако, в отличие от стран Запада, консерватизм в России может опираться лишь на отечественную традицию единоличного властвования с неизбежно сопутствующей ему и столь же неизбежно коррумпированной бюрократической «вертикалью власти». Это, увы, традиция, в которой извечно первичны не интересы человека с его индивидуальной свободой и правом, а интересы всесильного государства и при которой базовые ценности демократии и законопослушания не могут укорениться в принципе. Безусловно, лидер, опирающийся на сложившуюся в его стране традицию, по праву именуется консерватором. Но безусловно и то, что в российской традиции консерватор — это хранитель самодержавия.
       Казалось бы, различия между природой двух политических традиций — русской и западной — столь очевидны, что проигнорировать их без риска быть уличенными в непрофессионализме невозможно. Но КП на это идут. Зачем? Затем, что им нужно убедить публику в том, что раз Путин, как и вышеупомянутые политики, консерватор, то и ему, подобно им, ничто не мешает быть политиком западного типа. Однако ни одного серьезного аргумента КП привести не могут. Поэтому им и понадобились в роли символов, аргументы заменяющих, именитые зарубежные консерваторы. А то, что они кроме бесспорной репутации успешных экономических реформаторов обладали еще и репутацией крупнейших лидеров западных демократий, уходит на задний план, становится несущественным.
       Политически породнив с ними Путина на том единственном основании, что им, как и ему, приходилось выслушивать упреки «в антидемократизме, в авторитарных тенденциях», КП пытаются решить сразу две важные задачи. Во-первых, такая постановка вопроса освобождает российского президента от необходимости обращать внимание на аналогичные упреки со стороны всех противников его курса внутри страны. С какой стати, если такова судьба всех реформаторов? А во-вторых, этот прием позволяет ничтоже сумняшеся разместить современную Россию в западном демократическом пространстве. Ловко. Но неубедительно. Ведь в антидемократизме и авторитаризме обвиняют обычно и любого диктатора. Неужели таких обвинений достаточно, чтобы и ему нашлось место рядом с Черчиллем, Аденауэром, Рейганом, Тэтчер и де Голлем?
       Мы сознательно завершили этот список де Голлем. Потому что если кто из перечисленных деятелей и подвергался серьезным нападкам за «авторитарные тенденции», то именно он. И если Путин действительно находит в нем свой идеал, то это позволяет лучше увидеть то, что российский президент уже сделал, а в чем и почему идеал оказался не достигнутым.
       Де Голль существенно отличался от других послевоенных лидеров европейских демократий. Он хотел править, как выборный монарх, и ему удалось в принятой по его инициативе новой конституции перераспределить властные полномочия в пользу президента. Удалось ему и создать пропрезидентскую партию, доминировавшую в парламенте, хотя, в отличие от нашей «Единой России», и не за счет монопольного использования административного и прочих ресурсов: на принцип свободной политической конкуренции генерал не покушался. И экономическую стратегию де Голль выстраивал совсем не так, как другие консервативные реформаторы. Он выстраивал ее в духе «дирижизма», т.е. на основе целенаправленного вмешательства государства в хозяйственную жизнь. И если по части концентрации власти Путин де Голля давно уже превзошел, то в этом отношении он еще только приближается к своему идеалу. Только вот результаты, которых французский президент добился в экономике в первые годы своего правления, для его российского последователя оказались недостижимыми и за более длительный срок. Но если КП об этом и знают, то нести свое знание в «массы» не считают нужным.
       Сравнивая Путина с французским генералом, ставшим президентом, они не рассказывают нам о том, что за шесть лет после прихода де Голля к власти объем промышленного производства во Франции увеличился вдвое. А главное — рост происходил не только за счет нефтегазовой отрасли, но и благодаря быстрому развитию предприятий органической химии (девятикратное увеличение продукции), авиационно-ракетной отрасли (третье место в мире), автомобильной промышленности, радиоэлектроники и созданию самой передовой в Европе атомной промышленности. Это, как сказали бы экономисты, совсем другая структура роста, чем в современной России.
       Стать русским де Голлем Путину не удалось. И уже не удастся. Потому что историческое время голлистской политики стало навсегда прошедшим еще при де Голле.
       Он осуществлял свою программу на излете индустриальной эпохи, когда прямое государственное управление ключевыми секторами экономики могло еще способствовать созданию и модернизации отдельных отраслей. В наступавшем постиндустриальном мире это становилось невозможным. И французскому выборному монарху пришлось столкнуться с тем, что даже концентрация огромных властных полномочий перед вызовами времени бессильна. Экономический подъем сменился застоем, переросшим в кризис и студенческую революцию 1968 года, заставившую де Голля досрочно уйти в отставку.
       Так что идеал Путина, ставший нам известным благодаря КП, давно устарел. Но их это не интересует. Им важно, чтобы президент России был вмонтирован в западный истеблишмент. Не исключаем, что это повышает значимость и их самих в собственных глазах: все-таки не белорусского батьку обслуживают, не какого-нибудь азиатского диктатора, а крупную политическую фигуру мирового демократического сообщества, которую лишь по недомыслию могут обвинять в «авторитарных тенденциях».
       Хорошо, но как же наша собственная отечественная история, наш самобытный опыт? С этим, однако, у КП тоже все в полном порядке. Патриотическую общественность они успокаивают тем, что у российского президента есть еще один идеал, а именно — Петр Великий. И все становится на свои места. Фактически КП признались в том, что вовсе не утверждение демократии, пусть и медленное, воодушевляет Кремль и обслуживающий его пропагандистский корпус, а державное величие государства, его престиж и международное влияние, всегда достигавшиеся в России превращением ее народа в один из необходимых для побед ресурсов. Словом, их воодушевляет все то, что не позволяло стране и за столетия достичь ее, демократии, «развитых форм». Но как тогда в одном ряду с Петром оказались западные лидеры XX века?
       Ведь Петр I в представлении того же де Голля, не говоря уже о тех, кто упрекал его в «авторитарных тенденциях», был не просто «антидемократом». Он был в их глазах деспотом. И когда на Петра равнялся такой политик, как Сталин, это ни у кого в мире вопросов не вызывало. Сталин осуществлял военно-технологическую модернизацию страны и строил свою великую державу петровскими (и даже более крутыми) методами. Но он посчитал бы врагом любого, кто обнаружил бы его политическое родство с известными ему западными лидерами. Скажем, с тем же Аденауэром. Или, например, с Черчиллем. В постмодернистскую эпоху к таким сопоставлениям несопоставимого стали относиться терпимее. Но от этого они не стали более убедительными. Впрочем, ничего другого КП придумать и не могли.
       Они не ошиблись, посчитав расположение Путина рядом с Петром пропагандистски выигрышным: основоположник российского великодержавия и сегодня воспринимается большинством россиян как самая яркая фигура отечественной истории. Однако КП вынуждены считаться и с тем, что монолитного народа, готового доверчиво и смиренно внимать каждому слову правителя-отца, будь то Петр Алексеевич, Иосиф Виссарионович или кто-то еще, давно уже не существует. Народ в своих мыслях и идеологических предпочтениях разнообразился, монолит исчез. Поэтому глава государства, претендующий и сегодня на роль «отца нации», не может уже не воплощать в своем образе единство возникшего многообразия. Вот и приходится КП сопоставлять несопоставимое, чтобы соединить несоединимое. Поэтому они и ищут Путину место между прорубившим «окно в Европу» российским императором-самодержцем и демократическими политиками Запада. И, соответственно, конструируют образ этакого современного российского государя-президента, причудливо сочетающего в себе и нового русского Петра, и одновременно де Голля, Черчилля, Аденауэра, Тэтчер, Рейгана и Ширака.
       Но КП отдают себе, похоже, отчет и в том, что такой образ не очень-то консолидирует общество. Скорее — наоборот. Если отклонение от западной демократии в сторону цареобразного «отца нации» вызывает ликование в душах проимперских державников, то по тому же самому поводу сразу начинается брожение среди тех, кто усматривает в этом возврат в прошлое, покушение на нормальную жизнь, ассоциируемую с цивилизованным Западом. И как тут быть? Ну не менять же, в самом деле, из-за этого политику блистательного маневрирования и манипулирования на внятную политику ясных целей и четких задач! Чтобы люди наконец поняли, куда страна идет и что строит! Нельзя, не положено: дело сделано, пропагандистская машина запущена. И КП ничего не остается, как сетовать на незрелость народа, который мешает Путину стать тем, кем он хочет, т.е. сочетать несочетаемые политические идеалы.
       Правда, тема народной «незрелости» тоже достаточно скользкая: ведь и президента у нас избирает тот же самый народ. Поэтому КП и предпочитают рассуждать о медленной поступи демократии в мире, не объясняя при этом, отчего она медленная и кто препятствует ее ускорению. Но иногда все же проговариваются.
       
       
(Продолжение следует)
       
       Игорь КЛЯМКИН, Татьяна КУТКОВЕЦ, специально для «Новой»
       
10.07.2006
       

Обсудить на форуме





Производство и доставка питьевой воды

Translate to...
№ 51
10 июля 2006 г.

Обстоятельства
Северная Корея наладила выпуск ракет в Россию

Цена закона
Появился новый субъект Федерации: заграница нашей родины

Террор
У ФСБ просто не осталось сил, способных эффективно действовать в глубоком тылу противника

Мир и мы
Российские власти не хотят лишиться двойственности

Парламентская ассамблея ОБСЕ прошла с Любовью к Грузии

Тупики СНГ
Казахский оппозиционер попал под высший эшелон власти

Подробности
Генпрокуратура решила выдать президенту Рахмонову таджикского оппозиционера

Кавказский узел
Кабардино-Балкария. Человека убили «для профилактики»

Армия
В Генштабе страшная дедовщина. Исповедь матери солдата, покончившего самоубийством

Галина Сычева: Андрей переживает из-за того, что произошло в суде

Свердловский военкомат не знает, куда пристроить призывников

В Воронеже осудили дедовщину

Суд да дело
Пенсионер подал в суд на закон о монетизации

Верховный суд защитил врачей от Госнаркоконтроля

Продолжается слушание дела Лидии Поповой

Плата за жульё
Москвичи оплачивают лень и разгильдяйство коммунальных служб

Новейшая история
Как нас учат любить Родину. Часть III

Отдельный разговор
Мариэтта Чудакова: Вместе с Анпиловым на конференцию придет Сталин…

Никита Белых: Союзу правых сил не нужны левые

Люди
Что бывает за поздравления в адрес Ходорковского…

Интернет
Пользователи президента Путина. Интернет-аудитория с удовольствием поддержала PR-акцию первого лица государства

Станционный смотритель
Запад завоевал и присвоил себе всю свободу

Репортаж из фильтрационного лагеря саммита G8

Волобойские вести

Политический туризм
Губернатор Калининградской области привлекает московских бизнесменов и надеется на повышение рождаемости

Отделение связи
Роман Абрамович купил себе частичку Ватикана. Поздравляем!

Краiна Мрiй
Мороз сковал Тимошенко руки

Финансы
Парижский клуб получит свои миллиарды досрочно

Проспект Медиа
Генсек Союза журналистов обещает создать новый общественный телеканал

Редактор нового информканала «Вести-24» понимает, чем ему придется заниматься

Регионы приговорены к лишению «Свободы»

Четвертая власть
Стартует IV всероссийский конкурс журналистских работ «Произвол в законе»

Спорт
Марио Загалло: Боюсь, что футбол умирает и превращается в шоу, где многое предопределено заранее

Фигу обнял необъятное

Германия-2006 стала первенством великих неудачников

Немецким ворам чемпионат не по карманам

Сюжеты
Представители российского upper middle класса ищут Будду, не покидая Подмосковья

Московский наблюдатель
В доме Булгакова теперь можно провести сутки

Библиотека
Владимир Зуев. «Мамочки»

Объявлен лонг-лист «Букера-2006»

Книги с Александром Гарросом

Кинобудка
У российского кинематографа — фантомные боли: болит то, чего нет или почти нет

Реакция
«Возвращение» — в том числе и затрат на съемку

Музыкальная жизнь
Лидер группы «Калинов мост» Дмитрий Ревякин — о том, что он понял за 20 лет

Театральный бинокль
Штраус голову не прячет

АРХИВ ЗА 2006 ГОД
98 97 96
95 94 93 92 91 90 89 88
87 86 85 84 83 82 81 80
79 78 77 76 75 74 73 72
71 70 69 68 67 66 65 64
63 62 61 60 59 58 57 56
55 54 53 52 51 50 49 48
47 46 45 44 43 42 41-40
39 38 37 36 35 34 ЧН 33
32-31 30 29 28 27 26 25
24 23 22 21 20 19 18 17
16 15 14 13 12-11 10 09
08 07 06 05 04 03 02 01

RSS

«НОВАЯ ГАЗЕТА»
В ПИТЕРЕ, РЯЗАНИ,
И КРАСНОДАРЕ


МОМЕНТАЛЬНАЯ
ПОДПИСКА
НА «НОВУЮ ГАЗЕТУ»:

ДЛЯ ЧАСТНЫХ ЛИЦ
И ДЛЯ ОРГАНИЗАЦИЙ





   

2006 © АНО РИД «НОВАЯ ГАЗЕТА»
Перепечатка материалов возможна только с разрешения редакции
и с обязательной ссылкой на "Новою газету" и автора публикации.
При использовании материалов в интернете обязателен линк на NovayaGazeta.RuRambler's Top100

   


Rambler's Top100

Яндекс цитирования Rambler's Top100