NovayaGazeta.Ru
Всё о газетеПоиск по архивуНаши акцииНаши расследованияКолумнистыФорум «Открыто.Ру»Сотрудники редакцииТелефоны редакцииРеклама в газете

Александр МЕЖИРОВ:
И ВОЙНЫ НЕТ НА ВОЙНЕ
       
Александр Межиров. (Фото — ИТАР-ТАСС)
    
       
Наш поэтический семинар на ВЛК в течение двух лет вел замечательный поэт фронтового поколения, интеллектуал и эрудит, отразивший в стихах беспощадную правду о войне, Александр Петрович Межиров. Я считаю, что нам очень повезло с руководителем семинара. Помню, он нам, уже обремененным жизненным и творческим опытом, внушал: «Вот вы увлекаетесь метафорами, ищете изощренные образы, сверкаете в стихах парадоксами смысла… Но помните, что там, на Парнасе, боги поэзии говорят прямым языком — и эта сила правды выше всех лирических изысков. Сердца людей потрясает откровение».
       Маленьким откровением для нас и был каждый семинар Межирова. Память его позволяла цитировать тысячи поэтических строк. А о себе, по врожденной скромности, он ничего не рассказывал. Но мы-то знали наизусть все его творчество — благо, почти каждый год выходили его книги стихов большими тиражами. И вот, когда наступил день последнего семинара, мы попросили его, юношей ушедшего на фронт, рассказать о военных годах. И получили разрешение записать его рассказ на магнитофон. К сожалению, двадцать лет эта пленка лежала у меня нерасшифрованной. Лишь теперь, накануне вечера в Большом зале Центрального Дома литераторов, посвященного выходу в свет новой большой книги Межирова «Артиллерия бьет по своим», я удосужился ее перевести в текст.
       
       Владимир ДАГУРОВ
       
       
Выступление на семинаре поэзии на Высших литературных курсах при Литературном институте им. М. Горького
       
(Фото — ИТАР-ТАСС)       
– Я не относился к категории людей, которые добровольно пошли в армию, которые жаждали воевать, сражаться и т.д. И на самой войне я абсолютно никакого подвига не совершил.
       Судьба моя сложилась таким образом. Всех, кто кончил 10-й класс, кто был на ногах, при руках, призвали, в том числе и меня. Потом большинство сказали, что они пошли добровольцами. Однако если говорить по совести и чести, то я добровольцем не был. Более того, я еще не слишком верил в страшные зверства немцев. Потому что я не представлял, как это немцы — с Моцартом и Бахом — могут делать такое. Мне было 17 лет.
       Меня призвали и направили под Саратов, в Татищево, в полк, который формировался к отправке на фронт. А там, так как у меня за плечами была десятилетка, мне сразу предложили идти учиться на офицера. А я отказался. Тогда со мной решили свести счеты и швырнули в 8-й парашютно-десантный корпус. С парашютом я никогда в жизни не прыгал. Нас погнали — вот представьте по карте — из Саратова в Энгельс, а из Энгельса — в республику немцев в Поволжье, в громадное село Лизендергей. Это, может быть, одно из сильнейших впечатлений войны: я видел, как выселяли немцев. Село это фантастическое: мы шли 160 километров по чистой глине, и неожиданно — прямая улица, выложенная брусчаткой, и по ту и другую стороны стоят каменные коттеджи.
       О выселении я рассказывать не буду, это очень страшно. Я хотел бы отдать дань справедливости командованию нашего корпуса — нас не привлекли к этому. Мы пошли по улице, где бродили стада коров, какие-то лошади… В каждом коттедже — рояль, мощный радиоприемник. А глушь страшная — 160 километров от железной дороги.
       И начали нас обучать, внушая нам, что мы призваны умереть за Родину — именно умереть!
       Со мной вместе был сын директора Елисеевского магазина. Он проявлял большие способности, а однажды мне сказал: «Я не дерну кольцо!». И он, действительно, не дернул кольцо парашюта, потому что не выдержал этого: чтоб умереть, умереть, умереть…
       Как мы учились — рассказывать неинтересно. Но в это время немцы вышли к Туле, и нас погрузили в транспортные самолеты и бросили на фронт — не в тыл, а в качестве пехоты. У нас были карабины — представляете, старинные карабины 1891 года. И это десантный корпус с карабинами — 8-й парашютно-десантный корпус!
       Что мы делали? Мы два дня бежали от танков. К концу второго дня я был ранен в обе стопы осколками мин. Это ранение ничтожное: глубокая оцарапанность, во всяком случае, осколки извлекали, причем без наркоза — это было ужасно.
       И мистически я вернулся в госпиталь в Саратов. Сколько городов на свете — а меня в Саратов! Там я еще вдобавок заболел тифом, потому что там мы лежали на станции среди эвакуированных.
       Но я очень быстро поправился, и, хотя еще хромал, меня отправили эшелоном на Ленинградский фронт. Эшелон шел месяц с неделей, это были теплушки. Но если обладать талантом, то этот месяц можно превратить… Словом, это на всю жизнь — впечатление невероятное: в сущности, открытая рана бытия, какое-то великое событие — оно и сейчас перед глазами.
       Уже была зима. Я перешел в составе маршевой роты Ладожское озеро. Навстречу гнали детей — словами это выразить невозможно. Я увидел мертвый Ленинград. И впервые увидел, что дворники не работают. Город был вмерзший в лед совершенно. Штабелями лежали трупы.
       И я попал в 1-й батальон 864-го полка 189-й дивизии 42-й армии. Все это я помню абсолютно ясно. Меня назначили пулеметчиком, вторым номером. Это значит, надо таскать тяжелый станок. А так как я не богатырского склада — я об этом никому никогда не рассказывал, потому что был убежден, что мне просто никто не поверит…
       Я попал в пехоту — в глухую оборону, предельно сближенную с немцем: 60 метров, 100 метров, 200 метров, 300 метров… Это был февраль 1942 года. Перед нами стояли эсэсовские батальоны.
       Почему они не вошли в Ленинград, известно одному Богу. Никакого сопротивления мы бы им оказать не смогли.
       Потом их слили с финнами. И это было еще хуже — мы-то думали, что это будет лучше. А финны, если бы их было больше, завоевали бы весь мир, потому что они по природе воины. От них покоя не было никакого. У нас перед этим была же финская война. Я в ней не участвовал, участвовали Михаил Луконин и Ярослав Смеляков — они хлебнули там смертельную дозу.
       Что такое война в глухой обороне — об этом нигде не рассказано. Во-первых, я не видел ни одного капитана, а майора тем более. По своей воле туда просто никто не пойдет, поэтому старший лейтенант — это был высший чин, которого я видел. Я говорю не о той войне, когда идут глобальные наступления и т.д. А тут лоб в лоб стоят две армии, и они абсолютно неподвижные.
       Из чего складывается там жизнь солдата? Она складывается из сна, борьбы с голодом и дежурства в бойнице или снайперства. Ты устраиваешься где-нибудь в бойнице. Тебе дает командир взвода винтовку с оптическим прицелом, и ты знаешь, что вот там немцы ходят в баню — иногда вместе, иногда по одному. Все дело в том, что идти на ночь в бойницу никто не хочет, это смертельно опасно. Особенно, надо сказать, при финнах, потому что они переползали нейтральную полосу — оглушат и выволакивают из бойниц. Немцы не были способны на такую ловкость и хваткость. И я видел отказы, ужасные истории. Какая должна быть воля у командира взвода — а ведь это же все дети. Вот у меня был первый командир взвода Попов — ему было 18 лет. А он в такой ситуации, когда человек отказывается идти. Ну что ему делать — убить или что?
       Командир роты был Иван Сергеевич Гавриков, из чекистов ленинградских. Я полагаю, что ему было лет 45. Правда, мне казалось, что он глубокий старик. Человек хороший, спокойный, умный, но страдающий от отсутствия слуха. Ему надо было в ухо кричать, а кричать нельзя — мука страшнейшая. Лучше всего все-таки об этом сказано у Киплинга: «Пыль, пыль, пыль…». А по-английски это: «И войны нет на войне…».
       И еще у Киплинга:
       «Я шел сквозь ад семь недель — я клянусь:
       Там нет ни тьмы, ни жаровень, ни чертей…»
       И, действительно, на передовой нет «ни тьмы, ни жаровень, ни чертей», а есть только «пыль, пыль, пыль…». «Ты должен думать об одном: лишь сон взял верх — задние тебя сомнут…» Гениально сказано о войне!
       
       
История одного стихотворения
       
       
Мы, слушатели ВЛК, просим Александра Петровича прочитать свое стихотворение о войне — «Мы под Колпином скопом стоим…». Межиров прочитал, а потом рассказал нам историю создания этого шедевра.
       — Стихотворение написано после ХХ съезда. Судьба этого стихотворения чудовищная. Двух людей — Окуджаву и Слуцкого — вызывали определенные организации и предъявляли им этот текст — он ходил в рукописях без указания фамилии.
       Главное сделал Евтушенко. Он выступал на обсуждении Дудинцева и сказал: «Все, что тут происходит, как убивают тут Дудинцева, напоминает мне стихотворение одного фронтового поэта, убитого на войне». Он умышленно так сказал, прикрывая меня. И прочитал это стихотворение. Рядом находились люди с диктофонами — и пошло!
       Поехал я на переподготовку в город Львов. В списке в одном доме мне это стихотворение представили — все слово в слово плюс еще две строчки:
       «…Я сейчас на собранье сижу —
       Что-то общее в том нахожу».
       А как оно было написано?
       У меня в Доме правительства — там, где кинотеатр «Ударник», — жил мой школьный друг Вадим Станкевич. Его отец учился в иезуитском колледже в Кракове вместе с Дзержинским. И они, поляки, оба стали чекистами.
       Вадим Станкевич был богатырь, очень красивый человек. Он был юный художник — рисовал на стекле маслом, и, в общем, неплохо. Его отец был начальник московской милиции, и он выехал куда-то в прифронтовую полосу. Немцы сбросили десант, его взяли в плен, и он сгинул — судьба его неизвестна, наверное, его убили. А сын, Вадим, в одиночку перешел линию фронта, пошел спасать отца, и его повесили.
       Осталась мать одна, и вот в 1956 году я встречаю ее на Каменном мосту. Она живет все в том же Доме правительства. Мы разговариваем о том о сем, и она мне рассказывает: «В 1937 году в доме ночью жильцы не спали, все ждали ареста — идет лифт, от ужаса все замирали. Когда лифт у нас шел на этаж выше, мы говорили: «Перелет». На этаж ниже: «Недолет».
       Я все это запомнил. А в это время я хотел уезжать на Север на машине — машина была ужасная, какая-то трофейная. И в подвале, вместе с эмтээсовским механиком, который там же в подвале, в катакомбах, поселился, мы ее пытались привести в порядок и выпивали. И он мне стал рассказывать свою жизнь. Это надо рассказывать матерными словами, я так не умею. Вот что он говорит, если перевести на нормальный язык: «Под Львовом еду я на передовую, везу медикаменты. Артиллерия там наша бьет по дороге — раз, меня ранило в руку. Отлежался, значит, я в госпитале под каким-то другим городком. Снова еду я, везу хлеб, а минометы наши снова бьют по дороге…».
       Вот этот рассказ у меня в голове объединился с историей с лифтами. Я зашел к матери, на Лебяжий переулок, и пока она мне что-то разогревала, я мгновенно — это заняло две минуты! — написал стихотворение «Артиллерия бьет по своим», оно само мгновенно как-то сложилось — и все! Как говорится, две минуты — и вся жизнь…
       
       "Новая газета" № 46
       
22.06.2006
       

Обсудить на форуме





Производство и доставка питьевой воды

Translate to...
№ 46
22 июня 2006 г.

Власть и люди
История «Дома №19». Точки зрения сторон

В Бутове смычка политики и экономики закончилась баррикадами

Хроника событий и комментарии причастных лиц

Митинги.Ру
Нацболы заперли чебоксарских чиновников на замок

Цена закона
Члены партии власти занимаются экстремизмом

Кавказский узел
Президенты, которые даром не нужны

В подпольной Ичкерии сменилось подпольное руководство

Расследования
Басаев бросил боевиков в беде. Неизвестные подробности захвата Нальчика

Террор
Российских дипломатов похитила «Аль-Каида»

Первые лица
Что за птица новый генпрокурор?

Чайку «ассоциируют» с Собяниным

Армия
Пьяный подполковник сделал капитана Шумакова инвалидом

Суд да дело
Копцева снова «разожгли»

В Саратове «медведи» массово судятся с журналистами и избирателями

Четвертая власть
Алексей Симонов: Достоинство чиновников продолжает расти

Точка зрения
Владимир Рыжков. Как перепахать партийное поле

Навстречу выборам
Вешнякову дали досрочное поручение

Регионы
Водка вернется в Москву

Объяснительная с «Родины»

В Самаре произошел взрыв на Троицком рынке

Американцам показали в Воронеже, где снаряды

Краiна Мрiй
В Украине женщин пускают в политику, но не в футбол

В Крыму замаячило православие

Тупики СНГ
Буш официально признал Лукашенко преступником

Спорт
Команда Туниса Украине по зубам

Футбол по-американски

Несколько поездов Рональдиньо

За Германию играет ветчина

Медицина
Офтальмолог Игорь Азнаурян — о коррупции в государственной медицине

Образование
Десятки тысяч выпускников не получат «корочки» вовремя

Исторический факт
К началу войны в стране были танки, пушки и самолеты — в циклопических количествах и отменного качества

Люди
Ветеран войны Валентин Кукуев вспоминает, как творил историю

Культурный слой
Александр Межиров: И войны нет на войне

Проспект Медиа
На «Радио России» стартовал еще один «национальный проект»

Телеревизор
Почему сериал «Зона» возмутил нынешних тюремных начальников и понравился бывшему

Виктор Чижиков: Стало не хватать коммуналок

«Лучшие» шутки телеканалов

Кинобудка
Завтра открывается XXVIII Московский Международный кинофестиваль

Алексей Евдокимов: Кино крутится на одном месте

Свидание
Анна Михалкова — о связи личного и профессионального, о бремени фамилии и цене страсти

Библиотека
Юлий Дубов. Заговор Горацио

Китайский летчик Босс Арт

Книги с Александром Гарросом

Сектор глаза
В Москве завершился шестой фестиваль социальной рекламы

Московский наблюдатель
Что мы увидели, подсматривая за москвичами…

АРХИВ ЗА 2006 ГОД
98 97 96
95 94 93 92 91 90 89 88
87 86 85 84 83 82 81 80
79 78 77 76 75 74 73 72
71 70 69 68 67 66 65 64
63 62 61 60 59 58 57 56
55 54 53 52 51 50 49 48
47 46 45 44 43 42 41-40
39 38 37 36 35 34 ЧН 33
32-31 30 29 28 27 26 25
24 23 22 21 20 19 18 17
16 15 14 13 12-11 10 09
08 07 06 05 04 03 02 01

RSS

«НОВАЯ ГАЗЕТА»
В ПИТЕРЕ, РЯЗАНИ,
И КРАСНОДАРЕ


МОМЕНТАЛЬНАЯ
ПОДПИСКА
НА «НОВУЮ ГАЗЕТУ»:

ДЛЯ ЧАСТНЫХ ЛИЦ
И ДЛЯ ОРГАНИЗАЦИЙ





   

2006 © АНО РИД «НОВАЯ ГАЗЕТА»
Перепечатка материалов возможна только с разрешения редакции
и с обязательной ссылкой на "Новою газету" и автора публикации.
При использовании материалов в интернете обязателен линк на NovayaGazeta.RuRambler's Top100

   


Rambler's Top100

Яндекс цитирования Rambler's Top100