NovayaGazeta.Ru
Всё о газетеПоиск по архивуНаши акцииНаши расследованияКолумнистыФорум «Открыто.Ру»Сотрудники редакцииТелефоны редакцииРеклама в газете

Дискуссия с переходом на личности
ПОДСУДЕН ЛИ КАПИТАН УЛЬМАН?
       
(Фото — EPA)
   
УЛЬМАН ЗНАЛ, ЧТО ПРИКАЗ — ПРЕСТУПНЫЙ
И все-таки принял решение расстрелять шестерых мирных жителей...
       
       
Так называемое «дело Ульмана» уже не первый год заставляет российское общество вспоминать о неприятном, о том, что хочется забыть — о бессудных казнях, о сожженных или взорванных трупах расстрелянных людей, об «эскадронах смерти». Оно заставляет граждан России вспоминать о нашей общей вине и за эти, и многие другие «прелести» продолжающейся на Северном Кавказе «контртеррористической операции».
       11 января 2002 г. военнослужащие под командованием капитана спецназа ГРУ Эдуарда Ульмана в окрестностях села Дай Шатойского района Чечни обстреляли автомобиль, в котором ехали мирные жители, убив при этом одного из них. У пятерых оставшихся в живых людей военнослужащие проверили документы и через несколько часов расстреляли их. Так погибли 35-летняя Зайтхан Джаватханова, мать пятерых детей, 65-летний Саид Аласханов, директор школы села Нохчи-Келой, 44-летний Абдул-Вахаб Сатабаев, завуч этой же школы, 44-летний лесник Шахбан Бахаев, 30-летний Джамлайл Мусаев и 45-летний шофер Хамзат Тубуров, который зарабатывал на жизнь, перевозя пассажиров на своем УАЗ-ике.
       Приказ о расстреле отдавал Ульман. Стреляли его подчиненные — лейтенант Калаганский и прапорщик Воеводин.
       Виновен Ульман или нет? Должен ли он быть осужден судом? Кто истинный виновник трагедии?
       На эти вопросы россияне отвечают по-разному. При этом, как это уже было раньше с Будановым, большинство наших сограждан, оправдывают Ульмана. Наверное, не стоит обсуждать крайнюю точку зрения — наши всегда правы, а чеченцев надо «мочить», чем больше, тем лучше. Переубедить ее сторонников, взывая к доводам разума или совести невозможно. Тут явно превалирует зоологическая база над человеческой надстройкой. Однако неожиданно много людей вполне вменяемых и порядочных тоже склонны оправдывать Ульмана и его подельников. «Ульман — человек военный. Он выполнял приказ. Он не мог поступить иначе» — вот главный их довод. Одновременно эти же люди могут осуждать нацизм и одобрять решения Нюрнбергского трибунала, который осудил немецких военных за исполнение преступных приказов. Казалось бы, что трагедии XX века должны были бы научить людей делать выводы из истории, сопоставлять факты. Ан нет!
       Среди подобных защитников Ульмана за последний год стал особо заметен журналист Речкалов, написавший про него целую серию статей в газете «Московский Комсомолец».
       Логика этих статей хитра, замысловата и извилиста. Я не стал бы спорить непосредственно с самим господином Речкаловым. Журналист, позволяющий себе оскорблять на страницах своего издания оппонента, не достоин ничего, кроме пощечины. Однако приходится вступать с ним в заочный спор ради тех, кого он ввел в заблуждение своими лукавыми статьями.
       Казалось бы, Речкалов, называющий себя «патентованным защитником» Ульмана, тем не менее, осуждает его. Осуждает за то, что «он, умный и здоровый мужик, отдал себя в безраздельное пользование нашей безбашенной армии, ведущей контртеррористическую операцию в своей стране по правилам войны на вражеской территории». За то, «что не послушал свою совесть, твердившую «не убивай», а поступил, как велит солдату устав — «выполнить приказ командира беспрекословно, точно в срок». За то, что не сам расстреливал, а приказал это сделать подчиненным. За то, что не застрелился после этого.
       Однако при внимательном прочтении этого списка обвинений мы вдруг понимаем, что журналист формулирует вина Ульмана исключительно в моральных категориях. Неудивительно, что одновременно с обвинениями он утверждает, что ни одно из вышеперечисленных «преступлений» не подпадает под юрисдикцию военного суда. И действительно, можно ли судить человека, за то, что он не застрелился или за то, что военный поступал не по совести, а по уставу?
       Чей же суд в таком случае может оценивать поступки капитана Ульмана? Прямого ответа журналист не дает. Но очевидно — то ли Божий суд, то ли суд его, капитана Ульмана, собственной совести. Но уж никак не уголовный суд, действующий на основе установленных человеческим обществом норм права.
       Ульман не должен и не может быть признан виновным по уголовному обвинению, поскольку в части первой 42-й статьи Уголовного Кодекса РФ написано: «Не является преступлением причинение вреда ... лицом, действующим во исполнение обязательного для него приказа ... Уголовную ответственность за причинение такого вреда несет лицо, отдавшее незаконный приказ...». Между тем, судят именно исполнителей, а «лицо», отдавшее приказ, прокуратурой не было даже названо. Именно на этих доводах строится защита Ульмана и его подельников в суде, их же многократно воспроизводит в своих статьях Речкалов.
       Таким образом, мы имеем следующие тезисы:
       1. Спецназовцы ГРУ были обязаны выполнять все приказы, которые им отдавали их командиры.
       2. За исполнение приказа, каким бы он ни был, военный человек уголовной ответственности нести не должен
       3. Судить следует того самого наивысшего командира, который отдал приказ. Пока это не произошло, признавать виновными тех, кто транслировал этот приказ подчиненным, и тех, кто его непосредственно исполнял, нельзя.
       
       
Давайте рассмотрим эти утверждения по порядку.
       Группе капитана Ульмана поступил приказ организовать засаду. То есть им приказали скрытно расположиться на путях передвижения противника для нападения с целью его уничтожения, захвата пленных и т.п. Приказ был выполнен. Засада была устроена на окраине мирного, не блокированного войсками села Дай, на дороге, по которой регулярно между селами передвигался транспорт. Понятно, что выполнение подобного приказа не могло не привести к гибели мирных жителей. В результате была обстреляна гражданская машина, погиб один пассажир и ранены другие. Вполне очевидно, что тут налицо военное преступление. Но непосредственная вина капитана Ульмана в его совершении не очевидна. Он мог не знать, что в результате бардака при планировании и проведении операции войска не блокировали село, что по дороге спокойно и беспрепятственно продолжают ездить гражданские машины, что местные жители даже и не подозревают о начавшейся в их районе спецоперации. Он, действительно, мог думать, что любая машина, едущая по этой дороге полна боевиками. Ему поставили боевую задачу, и он ее выполнял. По-видимому, он, постоянно живущей за колючей проволокой и минными заграждениями на военной базе в Ханкале, и лишь иногда выходящий за ее пределы на спецоперации, плохо знал (или совсем не знал) как и чем живет население Чечни. Спецназовцам, только что высаженным с вертолета в далекий горный Шатойский район, этот самый мирный на тот период регион Чечни мог казаться таким же опасным, каким был в то время, например, равнинный Курчалоевский район. Очевидно, что спецназовцы не владели ситуацией и не понимали, что вокруг них происходит. Скорее всего, ответственность за обстрел гражданской машины целиком лежит на военном командовании. Причем ответственность отнюдь не только моральная, но и уголовная. И адвокаты пострадавших, и правозащитники должны добиваться наказания этих военных чинов.
       Но вот затем Ульману поступил следующий приказ — расстрелять захваченных в машине людей.
       Заметим, к этому моменту спецназовцы уже прекрасно понимали, что никаких боевиков в машине не было. Они уже проверили документы у задержанных людей, допросили их, обыскали машину (никакого оружия в ней не было) и даже перевязали раненных. Все рассуждения о том, что они могли принимать 35-летнюю женщину, 65-летнего директора школы, 44-летнего завуча этой же школы за боевиков — от лукавого. Никаких для этого оснований, кроме как разве считать каждого чеченца бандитом, ни у Ульмана, ни у его подчиненных не было. Скорее всего, они так и считали, вероятно, им это вдалбливали в головы. Но даже и в таком случае, расстреляв безоружных и беспомощных людей, они совершили преступление.
       Да и был ли приказ?
       Вот рассказ самого Ульмана (в передаче Речкалова):
       «Оперативный офицер Перелевский передал мне [по рации — Орлов]: «У тебя шесть двухсотых». Двухсотый — это значит труп. Я говорю: не понял, повтори. «Повторяю: у тебя шесть двухсотых». Я опять говорю: не понял, мне что, всех их уничтожить? «Да».»
       Разве это похоже на приказ, которым начальник обязывает подчиненного? Вместо четкого и однозначного приказа — намеки. Подчиненный сам добивается от начальства, что же именно он должен сделать. Вполне очевидно, что ОБЯЗЫВАЮЩЕГО приказа не было. Никто и никогда не смог бы вменить в вину Ульману не исполнение этого, скорее даже, не приказа, а не очень внятного указания!
       Ну а если бы такой приказ был? Если бы майор Перелевский отдал ясный и недвусмысленный приказ — расстрелять?
       Защитники Ульмана доказывают нам — не имеет права военный человек в боевой обстановке не выполнить приказ командира. Любой приказ? Из их рассуждений получается, что любой. Мол, в уставе написано: «Приказ командира должен быть выполнен беспрекословно, точно и в срок». (Статья 40 Устава внутренней службы Вооруженных Сил РФ). Ну а если бы командир отдал приказ стрелять по своим? А если командир прикажет убить генерала или, не дай Бог, «мочить» Верховного главнокомандующего? Тогда как? Тут защитники Ульмана отвечают по-разному. Одни из них мямлют — мол «это совсем другое дело». Другие вдруг вспоминают, что есть в 42-й статье УК РФ часть вторая:
       «Лицо, совершившее умышленное преступление во исполнение заведомо незаконных приказа или распоряжения, несет уголовную ответственность на общих основаниях. Неисполнение заведомо незаконных приказа или распоряжения исключает уголовную ответственность.»
       Значит насчет стрельбы по собственному генералу всем ясно, что такой приказ незаконен, а вот насчет расстрела задержанных — нет? Получается, что не могут взрослые люди с высшим образованием, журналисты и офицеры, сразу и безоговорочно понять, что приказ расстрелять безоружных, не оказывающих сопротивление людей, среди которых есть женщина и старик, является преступным? Не могут понять, что исполнение такого приказа является преступлением?
       Насчет некоторых журналистов — не исключаю. Ведь праву они не обучались. А сами умных книжек на эту тему, по-видимому, не читают. Но ведь и не обязаны!
       Например, Речкалов про ту же 42 УК РФ пишет следующее: «Это ж надо умудриться загнать столько противоречий в семь строчек?! Ключевое слово «заведомо» — допускает спекуляции и толкования.» И тут же показывает читателям, как рискованно было Ульману не убить безоружных людей — ведь ему якобы могла грозить статья 332 того же УК! «Согласно этой статьи, — пишет журналист в «Московском Комсомольце» — за неисполнение приказа, причинившее существенный вред службе, — до двух лет дисбата. То же деяние, совершенное группой, до 5 лет лишения свободы.»
       Читатель с ужасом себе представляет, как судья выносит обвинительный приговор «за отказ выполнить приказ о бессудном расстреле пятерых безоружных подозреваемых».
       Странно, но господин Речкалов почему-то не цитирует эту статью УК точно. А в ней написано, между прочим, следующее:
       «Неисполнение подчиненным приказа начальника, отданного в установленном порядке, причинившее существенный вред интересам службы, — наказывается ...»
       Заметим — «отданного в установленном порядке»! А теперь вспомним, что и как майор Перелевский передавал по рации Ульману. Какой уж тут «установленный порядок»?!
       Далее. Согласно Комментарию к статье 332 УК приказ «должен соответствовать требованиям законов и воинских уставов, отдаваться в порядке и в интересах службы. Закон «О воинской обязанности и военной службе» предписывает: военнослужащему не могут отдаваться приказы и распоряжения, не имеющие отношения к военной службе и направленные на нарушение закона.»
       Конечно, журналист может этого всего не знать. Впрочем, во время нашей единственной встречи я долго втолковывал господину Речкалову, что, исполняя приказ о расстреле задержанных, Ульман нарушал не только далекие ему нормы международных пактов и конвенций, но и нормы прекрасно ему известных воинских уставов и российских законов о военной службе. Я подарил журналисту распечатку соответствующих статей этих нормативных актов. Но как об стенку горох! Все равно он пишет: «Орлов ... объяснил, какие международные конвенции нарушил капитан Ульман.»
       В отличие от журналиста, капитан Ульман, офицер, отвечающий за жизнь и судьбу своих подчиненных, был обязан знать нормы Федерального закона «О воинской обязанности и военной службе». Часть третья статьи 37 этого закона гласит:
       «Командирам (начальникам) запрещается отдавать приказы (приказания) и распоряжения, не имеющие отношения к исполнению обязанностей военной службы или направленные на нарушение законодательства Российской Федерации.
       Командиры (начальники), отдавшие указанные приказы (приказания) и распоряжения, привлекаются к ответственности в соответствии с законодательством Российской Федерации.»
       Любой российский офицер обязан помнить положения Устава внутренней службы Вооруженных сил РФ. В главе 1 в «Общих положениях» определяется, что именно должно пониматься под «исполнением военнослужащими обязанностей военной службы». Так вот, статья 7 определяет однозначно:
       «Не признаются исполняющими обязанности военной службы военнослужащие: <...> совершающие предусмотренные уголовным законодательством общественно опасные деяния».
       Между тем, капитан Ульман не только исполнил невнятное указание вышестоящего офицера, направленное на нарушение российского законодательства, однозначно запрещающего внесудебные казни, но и сам отдал приказ своим подчиненным совершить деяние, прямо подпадающее под действие пунктов «а», «в», «ж» части2 статьи 105 УК РФ, то есть совершить организованной группой убийство нескольких лиц, заведомо находящихся в беспомощном состоянии. В соответствии с выше приведенным положением Устава внутренней службы, капитан Ульман, совершая эти поступки, не исполнял обязанности военной службы. Таким образом, абсолютно очевидно, что все ссылки на обязанность военного бесприкословно выполнить приказ, в данном случае несостоятельны.
       Тот же самый устав четко определяет, в каких случаях военнослужащий может применять оружие. По отношению к задержанным и арестованным его можно применять лишь в случае их побега из-под стражи или отражения нападения, да и то с определенными ограничениями. В отношении женщин сказано особо:
       «Запрещается применять оружие в отношении женщин и несовершеннолетних, за исключением случаев совершения ими вооруженного нападения, оказания вооруженного сопротивления либо группового нападения, угрожающего жизни военнослужащего и других граждан, если иными способами и средствами отразить такое нападение или сопротивление невозможно.»
       И наконец, статья 19 Устава внутренней службы обязывает военнослужащего «знать и неукоснительно соблюдать международные правила ведения военных действий, обращения с ранеными, больными, лицами, потерпевшими кораблекрушение, и гражданским населением в районе боевых действий, а также с военнопленными.»
       Можно, конечно, заявить, что в Чечне нет военных действий, там идет контртеррористическая операция. Но в статье 26 Федерального закона «О статусе военнослужащих» сказано несколько шире: воинский долг обязывает каждого военнослужащего «соблюдать общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации».
       Вот, наконец, мы подошли к нормам международного права, которые, как оказывается, тот же Ульман был обязан знать. И если некоторые наши офицеры по этим вопросам дремуче не образованы, то это не только их беда, но и их вина. Хочешь быть хорошим современным офицером — изволь хотя бы поверхностно прочесть основные документы в этой области.
       Все основные международные договоры и конвенции в области прав человека и гуманитарного права абсолютно запрещают осуществление бессудных казней. Этот запрет распространяется и на вооруженные конфликты, в том числе и немеждународного (внутреннего) характера. И следовать этому запрету, согласно нормам воинского устава и российского законодательства был обязан Ульман.
       «Я не знал, что мне отдали преступный приказ» — твердит Ульман. Обязан был знать!
       Исходя из всего вышесказанного можно сформулировать такие выводы:
       — группа спецназовцев у села Дай отнюдь не была обязана выполнять любые приказы командования. Вполне очевидно, что заведомо преступные приказы, а именно таковым и был приказ о расстреле задержанных, они как раз обязаны были не выполнять;
       — ссылки на приказы начальства не могут автоматически освобождать исполнителей от ответственности и наказания за совершенные преступления.
       
       
Военный, готовый бездумно выполнить любой приказ командира, очень опасен для общества хотя бы тем, что внутри себя он уже переступил через любые моральные ограничения. Но не менее опасно и то, что такой солдат или офицер (что значительно хуже) противопоставляет себя нормам российского и международного права. Те, кто утверждает, как Ульман, что армия может строиться лишь на основе беспрекословного выполнения ЛЮБОГО приказа, ставят армию вне закона
       
       
Но вспомним, у сторонников освобождения Ульмана со товарищи от уголовного наказания есть еще один аргумент. Мол, приказ о расстреле пришел от какого-то высшего начальства, и пока это лицо не привлечено к уголовной ответственности, то и остальных привлекать не гоже.
       Странная логика. Исходя из нее, нельзя судить киллеров, пока не найден заказчик убийства. В таком случае следует освобождать членов бандформирований, пока не поймали главарей. И ни в коем случае нельзя было во время Великой Отечественной войны судить пойманных карателей до завершения Нюрнбергского трибунала.
       Будет ли свой «Нюрнбергский трибунал» по преступлениям, совершенным в Чеченской Республике? Не знаю. Хотелось бы надеяться. Но если такой трибунал и будет, то, к сожалению, не скоро. Но следует ли отсюда, что до тех пор нельзя привлекать к уголовной ответственности наших военных, милиционеров, сотрудников спецслужб, совершивших при исполнении служебных обязанностей преступления против населения Чечни? По-моему, не следует. Надо добиваться уголовного наказания всех, в отношении кого собрана достаточная доказательная база по совершенному преступлению. При этом, конечно, я прекрасно понимаю, что чем более высокий пост занимает должностное лицо, тем труднее собрать такую базу. И даже при наличии бесспорных доказательств наша прокуратура и наш суд будут делать все, чтобы увести такое лицо от наказания.
       Например, одним из первых, рассмотренных в Страсбургском суде чеченских дел, была жалоба жительницы села Катыр-Юрт Зары Исаевой, у которой в феврале 2000 г. при обстреле села погибли сын и три племянницы. Лишь после того, как ее жалоба попала в Страсбург, военная прокуратура возбудила уголовное дело. Юристы «Мемориала», представляющие интересы заявительницы, получили материалы этого дела через Страсбургский суд и внимательно их изучили. Материалы с очевидностью свидетельствовали о прямой вине генералов Шаманова и Недобитко, которые планируя и осуществляя операцию, не предоставили мирному населению возможность выйти из под артиллерийских и бомбовых ударов. Однако, констатировав факт массовой гибели мирных жителей в селе, военная прокуратура закрыла уголовное дело «за отсутствием в действиях военных состава преступления». Страсбургский суд с такой оценкой не согласился и признал Россию виновной в нарушении права ее граждан на жизнь. Теперь уголовное дело вновь открыто. Вполне очевидно, что государственная машина будет всеми возможными средствами защищать генералов, а пострадавшие жители села с нашей помощью будут довиваться их наказания.
       В одной из своих статей Речкалов ссылается на некий «дрейнейший вайнахский обычай», согласно которому чеченцы предъявляют претензии лишь непосредственному виновнику гибели близкого им человека, а не ищут первопричину произошедшего. Поэтому, мол, они и ухватились за Ульмана, а не ищут генералов, отдавших приказ. Жизнь опровергает «этнографические» изыскания журналиста. Жители Катыр-Юрта прекрасно понимают, что виновны в произошедшей трагедии не артиллеристы, а генералы. Солдаты и офицеры, непосредственно ведшие огонь по селу, были в том же положении, что и спецназовцы из группы Ульмана, когда тех высадили у села Дай — они, скорее всего, не владели ситуацией, не знали вышли или нет из села мирные жители. Впрочем, это нужно специально выяснить в ходе расследования уголовного дела. Но вот, если будет установлен факт преднамеренного (пусть и во исполнение чьего-то приказа) воспрепятствования выходу из села мирных жителей со стороны каких-то конкретных солдат или офицеров, то вполне очевидно, что и местные жители и правозащитники будут добиваться уголовного наказания этих военных. Не зависимо от того, добьемся мы или нет наказания командовавших этой операцией генералов. Каждый из соучастников преступления должен нести меру своей личной ответственности за содеянное.
       Но вернемся к расстрелу мирных жителей у села Дай.
       Следствие установило цепочку: непосредственные исполнители убийства (Калаганский и Воеводин) — отдавший им приказ капитан Ульман — отдавший по рации указание майор Перелевский. Дальше цепочка прерывается. Был ли приказ о расстреле отдан сверху руководителем операции полковником Плотниковым? Следствие доказательств тому не нашло. Может быть, не захотело найти. И уж тем более в ходе следствия даже и не поднимался вопрос о какой-либо вине вышестоящего командования.
       Но ведь Ульман не спрашивал Перелевского — поступил ли тому соответствующий приказ сверху. Капитан Ульман выполнил заведомо преступный приказ своего непосредственного начальника, причем отданный не в надлежащей форме. Именно за это он и должен нести наказание, не зависимо от того, транслировал майор приказ полковника или отдавал указание по собственной инициативе.
       Во время нашей встречи Речкалов доказывал мне, что присяжные, оправдывая раз за разом Ульмана, вынудят власть назвать того, кто сверху отдал Перелевскому приказ о расстреле. Но я так и не понял, каким именно образом оправдание спецназовцев будет способствовать установлению истины, наказанию высшего начальства. Как одно будет следовать из другого, журналист четко объяснить не может.
       Регулярное оправдание Ульмана присяжными могло привести лишь к тому, что дело продолжало бы годами путешествовать от Окружного военного суда в Верховный суд, а оттуда назад. И так до полного изнеможения и отчаяния потерпевших, до потери к нему всякого интереса со стороны российской и международной общественности. В какой-то момент и прокуратура, и потерявшие всякую надежду потерпевшие не подали бы кассационную жалобу. Или Верховный суд через несколько лет, в конце концов, отказал бы удовлетворении кассационных жалоб. Оправдательный приговор вступил бы в законную силу. И за массой новых преступлений и трагедий это уже не вызвало бы заметной реакции ни в России, ни за рубежом.
       Оправдание Ульмана и его подельников создает очень опасный прецедент. Фактически отработан механизм увода от ответственности за любое преступление людей в военной форме. Представим, некто выполняет преступный приказ и при этом следствие доказывает наличие такого приказа. Но вот при поднятии вверх по цепочке должностных лиц, транслирующих этот приказ, один из командиров уходит в глухую несознанку, а следствие преднамеренно или нет, но не может ни убедительно подтвердить его невиновность, ни опровергнуть. Все — никто не должен быть наказан! Ибо бездоказательно наказывать высшее начальство нельзя, а без начальства наказывать исполнителей несправедливо.
       Такая логика вполне устраивает всех, кто совершает преступления от имени государства. Этой логикой уже пользуются милиционеры, которых судят за издевательства и избиения задержанных в ходе «зачистки» Благовещенска.
       Думаю, что при всех, казалось бы, резких высказываниях Речкалова в отношении военного командования и армии в целом, генералов вполне устраивают его статьи. Ибо осуждение Ульмана может нанести серьезный удар по системе беззаконного насилия, которая была создана силовиками в Чечне, а теперь расползается по остальной России.
       Кто из военных и милиционеров был осужден судом за преступления против мирных граждан на Северном Кавказе? Немногих, и при этом почти исключительно тех, кто самовольно, без приказа, обычно находясь в пьяном виде, убивал, грабил, насиловал и т.п. Но подобные преступления — далеко не самое страшное, что там происходит. Гораздо страшнее система «эскадронов смерти», тайных незаконных тюрем, пыток. Люди в погонах, находясь этой системе, действуют не самостоятельно, а выполняют и отдают преступные приказы. Как капитан Ульман. И до сих пор ни один военный не был наказан за преступления, совершенные в рамках работы такой системы. Был осужден лишь один милиционер — Сергей Лапин — в связи с избиением и последующим «бесследным исчезновением» задержанного. И как, кстати, за Лапина заступались и продолжают заступаться многие «патриоты», включая и некоторых журналистов!
       Вполне очевидно, что до сих пор, те, кто творит подобные беззакония, практически уверены в своей безнаказанности. Как же — они выполняют государственный заказ! А если кто-то и будет когда-то отвечать, то всегда можно сослаться на обязанность беспрекословно выполнять приказ. А там пойди разберись, кто именно его отдавал!
       Потерпит ли государственная машина угрозу этой системе, когда за исполнение преступного приказа, наконец, кого-то осудят?
       Или ли внутри этой машины начало появляется ощущение опасности для России, исходящей от этой системы беззаконного насилия?
       Будущее покажет.
       
       Олег ОРЛОВ,
       председатель совета правозащитного центра «Мемориал»
       
       
Подсудимые Эдуард Ульман, Владимир Воеводин, Александр Калаганский, Алексей перелевский. (Фото — ИТАР-ТАСС)
    
«НА МЕСТЕ УЛЬМАНА МОГ БЫТЬ ЛЮБОЙ ИЗ НАС...»
«Не хотите убийств — откажитесь от войны»
       
       
На протяжении пяти лет четверо офицеров фактически пребывают в подвешенном состоянии. Точно в таком же состоянии находятся тысячи солдат и офицеров, принимавших участие в контртеррористической операции в Чечне. И речь сейчас идет не о виновности или невиновности группы Ульмана. Речь идет уже об отношении власти к своей армии.
       Да, преступления, совершаемые военными в Чечне, давно уже стали обыденностью. Жизнь человека в этом регионе не стоит сейчас ничего. И суды над военнослужащими, убивающими людей в состоянии алкогольного опьянения или ради наживы, безусловно, справедливы. Однако дело Ульмана кардинально отличается от подобных дел.
       Ульман не был пьян, не занимался самоуправством, не собирался грабить, мародерничать или похищать людей. Его группа находилась в засаде и выполняла боевое задание.
       <…> Каждый сам для себя должен решить, как он поступил бы в подобной ситуации: сделал бы то, что приказывают, или бросил бы все и уволился из армии. Не будем сейчас рассматривать и преступность приказа, потому что, согласно специфике спецназа, приказ априори не может быть преступным.
       Но надо понять, что Ульман поступил так, как ОБЯЗАН был поступить. Так, как его учили. Потому что спецназ — вне морали. Как-то забылось, что спецназ ГРУ создавался с одной целью — уничтожение шахт с баллистическими ракетами на территории противника, и в то время, когда другие в вузах изучают экономику или бухучет, офицер спецназа изучает способы убийства людей. И посылают его на войну именно за этим — убивать. Защита отечества, священный долг, почетная обязанность, служба Родине — за всеми этими словами кроется одно: убийство других людей. И в войсках специального назначения, в силу их специфики, это возведено в абсолют. В закон. По которому каждый, кто увидел группу спецназа, должен быть убит. Так работают все разведки мира! Иначе нельзя. <…>
       И если вы решились использовать прошедших специальную подготовку диверсантов-профессионалов против граждан своей страны на своей территории — какого еще результата вы ожидали?
       Если вы против убийств — откажитесь от войны вообще. <…> Поставьте во главу угла человеческую жизнь — как абсолютную, бесспорную ценность.
       Если же вы не в состоянии этого сделать, то защищайте свою армию и своих солдат!
       Этим судом государство нанесло армии такой удар под колени, какого не смогли нанести даже пятнадцать лет разрухи. Когда власть сдает своих солдат, она уничтожает армию. Не надо никаких вторжений противника — два-три таких суда, и армии больше нет. <…>
       <…> Мы свой долг по отношению к государству выполнили, когда оно посчитало это необходимым. Почему государство не выполняет своего долга по отношению к нам?
       Очевидно, что Ульман попросту назначен на роль козла отпущения, как того требует сложившаяся на данный момент политическая ситуация. Вы судите его за убийство шестерых человек потому, что у них не было оружия. Но если бы в той машине, у тех же самых людей был найден хоть один патрон, вы назвали бы Ульмана героем и вручили ему орден.
       
       
Никто не спрашивает, сколько человек Ульман убил до этого. Никто не спрашивает, сколько человек было убито снарядами, выпущенными из орудий 160-го танкового полка, которым командовал Юрий Буданов. Сколько среди них было детей. Никто не спрашивает, кто же, в конце концов, ответит за гибель детей Беслана.
       С вашей точки зрения, видимо, между этими убийствами есть разница. С нашей точки зрения — разницы нет никакой. Убийство всегда остается убийством независимо от способа его совершения.
       Такой позицией вы подталкиваете армию к совершению новых преступлений. Этот суд посылает одно-единственное послание: убивай, но не забудь подкинуть патрон. А если ты раскаешься в происшедшем, начнешь оказывать помощь раненым и на следствии сам расскажешь, как было дело, — ты преступник.
       Убиты шесть человек. Безусловно, это преступление. Без всяких «но» и «если». И кто-то должен ответить за эти шесть загубленных жизней. Вы для себя решили, что отвечать должны мы, ваши игрушечные солдатики.
       Мы для себя решили по-другому.
       Мы больше не будем оставаться в стороне. Мы не безмолвное стадо. Мы больше не позволим сдавать своих. <…> Эту грязную войну начали не мы — поверьте, каждый из нас с большим удовольствием остался бы дома на диване. Эту грязную войну начали вы. Так потрудитесь сами отвечать за свои преступления.
       Мы не требуем оправдания Ульмана — это не в нашем праве. В конце концов, степень виновности или невиновности гражданина определяет суд. Мы требуем прекращения практики назначения крайних! Мы требуем всестороннего объективного расследования по делу и выявления реальных, а не назначенных виновников! <…>
       Также мы обращаемся ко всем ветеранам локальных войн бывшего СССР и России.
       Братцы! <…> При том разгуле бесшабашности, при котором ведется «контртеррористическая операция» в Чечне, <…> при таком грязном ведении войны против граждан собственной страны на территории собственной страны же, в которую втянута собственная армия, на месте капитана Ульмана мог бы оказаться каждый из нас. Собственно, все мы и так были на его месте. Все мы стреляли.
       И это не Ульману не повезло, что его «сдали», это нам повезло, что не сдали нас. <…>
       Мы считаем, что молчать дальше нельзя. Нельзя позволять власти и дальше использовать нас. Нельзя позволять выкидывать себя на помойку.
       За те двенадцать лет, что идет война, Чечню прошли около миллиона человек. Это население большого города. Двадцать дивизий. Нас много. Мы — сила. И в наших силах изменить наше настоящее и наше будущее. <…>
       
       Из обращения общественной организации
       ветеранов локальных войн
       Полный текст — www.Artofwar.ru
       
       
Я НЕ WWW.РУ
       
       Werwolf
       На войне убийц не бывает? В Катыни тоже убийц не было? Тезис — «кто увидел группу спецназа, должен быть убит» — имеет право на существование только на территории, контролируемой противником. Чечня — что, контролируется талибами? Вывод: спецназ ГРУ выродился в кровавых мясников, которые на территории собственной страны творят кровавый беспредел, да еще и имеют наглость угрожать.
       
       terra_ink
       Надо, обязательно надо судить тех, кто отдает приказы. Но если не получится, надо обязательно осудить тех, кто эти приказы выполняет. Если авторы текста пишут правду, 2—3 таких случая — и желающих стрелять в заведомо мирных жителей по приказу тоже не останется. Дай-то Бог! Вот почему надо осудить Ульмана по всей строгости — не только потому, что он УБИЛ мирных жителей, но и для того, чтобы отбить охоту убивать у тех, кто еще на свободе.
       
       SSE, лейтенант запаса, ОсНаз
       Я бы повязал их всех, кляпы в рот и сложил рядком под кустик в стороне от дороги. Машину с дороги убрал бы. И все. Когда их найдут, информация, которую они кому-либо смогут обо мне дать, безнадежно устареет. Убивать-то зачем? А в данном случае имела место еще и попытка скрыть убийство. Если Ульман чувствовал правомерность своих действий, зачем было чего-то там «имитировать»?
       
       Липатенков Павел Сергеевич
       Государство должно, обязано защищать тех, кто по его приказу был поставлен в нечеловеческие условия и вынужден преступать общечеловеческие нормы. Ни в коей мере не одобряя всякое убийство, все же требую свободы капитану Российской армии.
       
       Загорулько Владислав Алексеевич
       НЕПОДСУДЕН! Осуждение Ульмана будет растолковано нами как предательство и сознательная борьба с армией. Понести наказание должны отдавшие приказ. В противном случае вина ляжет на главнокомандующего и министра обороны. Ст. л-т запаса. Чечня, 1995—1996.
       
       Дмитрий
       Ульман и остальные парни — НЕПОДСУДНЫ! Насчет их вины… это между ними и Создателем. «Страна, не уважающая своих солдат, обречена быть низведенной до сноски в истории». Срочная — рядовой, 154-й отдельный батальон, в/ч 65007; ныне — лейтенант запаса ВВС.
       
       Улисс
       Мое мнение: они виновны только в том, что не послали при посылке их в Чечню на … свое командование, отправляющее их вести боевые действия без объявления войны! Судить их независимым судом можно только после суда над Ельциным, развязавшим эту бойню, и ВВП, продолжающим ее, при этом не называя ее официально войной.
       
       Гульков Павел, ст. л-т запаса
       Приказы бывают разные, преступные в том числе. За все придется ответить каждому и персонально, пусть не здесь, не сейчас. Прикрываться приказами — скотство, если у вас вместо совести приказ, что ж… туда вам и дорога. Что касается Ульмана: два раза не судят, если оправдан — значит, оправдан.
       
       Александр Чуйков
       Сам был на первой и второй чеченских. Наша власть никогда не услышит: «Идущие на смерть приветствуют тебя!». Наша власть вообще ничего не слышит и не хочет слышать. Повторное, а теперь уже в третий раз судилище над капитаном Ульманом и его группой — это суд над всеми нами, теми, кто позволил нынешней власти прийти и взять ее даром. И в том, что теперь решение суда будет угодно власти нынешней — как российской, так и откровенно бандитской власти в Чечне, нет сомнения. Что же, позволили серым полковникам прийти к власти, позволим теперь им еще нас осудить к пожизненному заключению под этой властью? Позволим, товарищи офицеры?
       
       "Новая газета" № 39
       
29.05.2006
       

Обсудить на форуме





Производство и доставка питьевой воды

Translate to...
№ 39
29 мая 2006 г.

Расследования
Как российский чиновник может законно и свободно конвертировать свою должность в любую валюту

Обстоятельства
Борьба с коррупцией как начало предвыборной кампании

В России никогда не существовало моратория на применение «высшей меры»

Болевая точка
Беслан после приговора. Спецслужбы провели большую работу: пострадавших поссорили между собой

Отдельный разговор
Дискуссия с переходом на личности: подсуден ли капитан Ульман?

Суд да дело
Свидетели по «делу профессора Оскара Кайбышева» отказываются от своих показаний

Мир и мы
Американцы планируют купить у России много оружия

Финансы
Саратовским офицерам вернут пенсионные долги

Армия
Самарские новобранцы теперь смогут звонить из части по личному мобильному телефону

Цена закона
Закон от отмене отсрочек будет принят до конца весенней сессии

О детях — серьезно
Президентское обещание оказалось виртуальным: деньги на руки молодые мамы не получат

Политические игры
«Свободная Россия» готова взять власть

Специальный репортаж
Как Дмитрий Медведев газификацию в глубинке продвигал

Регионы
Нарзан лучше боржоми. Чем? Чем боржоми

Рафик на «Крайслере»

В Воронеже обнаружили коррупцию

Рулевое управление Омском

Санкт-Петербург
Смольный хорошо отражается во всех питерских каналах

Питерский парламент признал наконец заслуги Владимира Путина

Московский наблюдатель
Гей, скинхеды!

Модернизацию энергетики страны обещали начать со столицы

В Кремле заливают…

Краiна Мрiй
Тимошенко разделила обед со своим врагом

Тупики СНГ
У Туркмении газа хватит на 2-3 года

Первые лица
Путин, кажется, не султан Брунея…

Станционный смотритель
Где ж отдыхать, если вокруг одни вражеские курорты?

Как я сходил на фильм «### ДА ###»

Волобойские вести

За рулем
В Москве прошла акция против спецсигналов

Конкуренты АвтоВАЗа скапливаются на российской таможне

Четвертая власть
Жертвы СМИ прошедшей недели

Наградной отдел
«Золотой гонг» – 2005

Образование
Последний звонок в школе Сергея Казарновского

Милосердие
Билет на жизнь. 1 июня состоится благотворительный концерт в помощь детям

Спорт
Почему игрок сборной Шотландии приехал играть в Россию

Инострания
Зарисовки с баварской барахолки. Смысл рынка — базар

Люди
Марк Бернес не знал нот. Но пел ответственно, по-мужски

Культурный слой
Ролан Быков. «Место культуры в устойчивом развитии России»

Самый значительный современный русский поэт родился ровно 120 лет назад

Библиотека
Состоялось вручение национальной премии «Поэт»

Непрочитанные бестселлеры

Новые книги

Кинобудка
Канны, в которых пахнет Русью

Свидание
Адольф Шапиро — режиссер, пошедший по миру

АРХИВ ЗА 2006 ГОД
98 97 96
95 94 93 92 91 90 89 88
87 86 85 84 83 82 81 80
79 78 77 76 75 74 73 72
71 70 69 68 67 66 65 64
63 62 61 60 59 58 57 56
55 54 53 52 51 50 49 48
47 46 45 44 43 42 41-40
39 38 37 36 35 34 ЧН 33
32-31 30 29 28 27 26 25
24 23 22 21 20 19 18 17
16 15 14 13 12-11 10 09
08 07 06 05 04 03 02 01

RSS

«НОВАЯ ГАЗЕТА»
В ПИТЕРЕ, РЯЗАНИ,
И КРАСНОДАРЕ


МОМЕНТАЛЬНАЯ
ПОДПИСКА
НА «НОВУЮ ГАЗЕТУ»:

ДЛЯ ЧАСТНЫХ ЛИЦ
И ДЛЯ ОРГАНИЗАЦИЙ





   

2006 © АНО РИД «НОВАЯ ГАЗЕТА»
Перепечатка материалов возможна только с разрешения редакции
и с обязательной ссылкой на "Новою газету" и автора публикации.
При использовании материалов в интернете обязателен линк на NovayaGazeta.RuRambler's Top100

   


Rambler's Top100

Яндекс цитирования Rambler's Top100