РОССИЙСКИЕ СПЕЦСЛУЖБЫ ДВИЖУТСЯ В НЕВЕРНОМ НАПРАВЛЕНИИ
Неправительственный
доклад: нужна ли Чечня международным
террористам?
Нам много
лет твердят о той огромной роли, которую играет
Чечня в мировом террористическом подполье, и
планах «Аль-Каиды». С помощью независимых
экспертов мы попытались разобраться, насколько
официальная версия соответствует
действительности.
После терактов 11 сентября
2001 года на Западе были определены достаточно
жесткие критерии, по которым определяют,
присутствуют ли в определенном регионе ячейки
«Аль-Каиды». Эти критерии вырабатывались не
спецслужбами, а профильными исследовательскими
центрами, аналитические выкладки которых, в свою
очередь, влияют на то, кто именно попадет в списки
террористов.
В России нет независимой
экспертизы в области терроризма, поэтому мы,
выясняя, как изменилась роль «Аль-Каиды» в
конфликте на Северном Кавказе, обратились к
экспертам западных центров: Института обороны и
стратегических исследований Сингапура (IDSS) и
израильского Центра стратегических
исследований им. Йоффе.
Приметы «Аль-Каиды»
Все эксперты
согласны в том, что непременными признаками
присутствия «Аль-Каиды» в регионе являются
публичное обезглавливание заложников, теракты в
отношении западных целей и, прежде всего,
использование смертников.
Все эти признаки есть в
Ираке. А в 2006 году, по мнению экспертов IDSS, все это
должно проявиться в Афганистане. Как считают в
IDSS, военные навыки талибов в прошлом не
отличались профессионализмом, но сейчас Талибан,
действуя в тесном сотрудничестве с зарубежными
бойцами, резко повысил свой уровень. По некоторым
данным, участники талибана реорганизовались в
ячейки от 10 до 25 бойцов, в каждую из которых
входит член «Аль-Каиды» или другой наемник из
Персидского залива, обучающий их тактике,
применяемой в Ираке. В результате координация
терактов улучшилась.
В конце 2005 года талибан
стал использовать и новое оружие — смертников.
До 11 сентября эта тактика была неизвестна в
Афганистане, поскольку истишхад (стремление
стать шахидом) был чужд афганской культуре, но
теперь шахидизм быстро набирает силу.
До ареста пакистанскими
властями пресс-секретарь талибана Мулла
Латифулла Хакими предупреждал, что движение
располагает, по крайней мере, 45
террористами-смертниками. Действительно, только
в течение последних трех месяцев прошлого года
произошло 9 терактов с использованием шахидов, в
том числе один в центре Кабула. В 2006 году эта
тенденция подтвердилась: теперь смертники
подрываются два-три раза в месяц, при этом жертв
становится все больше. 16 января в провинции
Кандагар смертник, въехавший на мотоцикле в
толпу, забрал с собой на тот свет 24 человека.
17 марта в офисы агентства
AP в Кандагаре и Исламабаде по электронной почте
пришло послание, подписанное главой талибана
муллой Омаром, где утверждается, что вскоре
объектами нападений станут военные — как
иностранные, так и афганские. В письме также
сообщалось, что готовность стать смертниками
выразило «большое число» молодых афганцев.
Помимо этого, в
Афганистане все больше распространяется
практика обезглавливания заложников. Более того,
талибан использует казни для демонстрации своей
связи с глобальным движением джихада. 25 декабря
2005 года на сайтах «Аль-Каиды» впервые появилось
видео с обезглавливанием афганского заложника.
«Аль-Каида» также направила двух своих старших
офицеров в Афганистан, один из которых отвечает
за юг страны, а другой — за север. Кроме того, в
декабре заместитель бен Ладена Айман
аль-Завахири заявил, что Афганистан становится
важнейшим центром джихада.
Между тем все эти признаки
отсутствуют в Чечне. Сегодня чеченские
террористы не используют шахидов (последний
такой теракт был в 2004 году), не атакуют
американские или британские объекты. И ни один
руководитель «Аль-Каиды» не заявляет, что Чечня
станет третьим, после Ирака и Афганистана, полем
боя глобального джихада. Более того, российским
спецслужбам так и не удалось доказать, что
какой-либо теракт в России был совершен под
прямым оперативным руководством «Аль-Каиды».
При этом тем не менее
чеченский конфликт продолжает играть огромную
роль в пропаганде джихада. Если пять лет назад
смертники «Аль-Каиды» перед захватом самолетов 11
сентября собирались воевать в Чечне, то сегодня
кассеты с чеченскими съемками находят в Ираке.
Кроме того, чеченский опыт
активно используется в других странах: 28
сентября 2005 года в Ираке впервые подорвалась
шахидка. Конечно, экстремисты и раньше
использовали смертниц, например тигры
освобождения Тамил Илама или курды, но именно в
Чечне женщины-смертницы впервые стали
взрываться по религиозным, а не политическим
мотивам.
С того момента, как в июне
2000 года в Алхан-Юрте впервые в Чечне
женщина-смертница осуществила теракт,
протаранив на «КамАЗе» комендатуру федеральных
войск, шахидки стали взрываться в разных точках
мира. В январе 2002 года смертница впервые
подорвала себя в Израиле, в марте 2004 года две
шахидки взорвались в Узбекистане.
«Аль-Каида» подключилась
оперативно, запустив в январе 2005 года
интернет-журнал «Аль Ханса» для идеологической и
военной подготовки шахидок. Журнал назван в
честь легендарной поэтессы VII века Тумадер бинт
Амру по прозвищу Аль Ханса, одной из первых
бедуинок, принявших ислам. Результат не замедлил
сказаться.
Между тем вряд ли
«Аль-Каида» забросила реальный, а не
пропагандистский чеченский фронт только из-за
отсутствия там американского военного
контингента.
Раскол
По мнению экспертов
IDSS Джона Харрисона и Рохана Гунаратны,
«Аль-Каида» сегодня находится в упадке. С ними
согласен Йорам Швейцер, который утверждает, что
организация бен Ладен так и не превратилась из
группы в движение. Кроме того, в настоящее время в
глобальный джихад пришло второе поколение — из
Ирака, Европы и Южной Азии, потеснившие афганских
и боснийских соратников бен Ладена. И глава
иракской сети «Аль-Каиды» Абу Мусаб аз-Заркави,
который больше опирается на новое поколение, уже
практически вышел из-под контроля бен Ладена.
Как в свое время бен Ладен
строил свою глобальную террористическую сеть,
используя Афганистан, так аз-Заркави использует
Ирак для создания своей сети. Учитывая, что в
данный момент многие лидеры и ключевые офицеры
«Аль-Каиды» арестованы, аз-Заркави не прочь
получить контроль над ячейками организации от
Северной Америки до Азии.
Заркави уже добился
значительного влияния в Ливии, Алжире, Марокко,
Тунисе и Египте, а также в странах Персидского
залива. Кроме того, на веб-сайтах террористов
размещается намного больше информации,
посвященной операциям аз-Заркави, а бен Ладен и
«Аль-Каида» тем временем остаются в тени. Именно
аз-Заркави, мастер в манипулировании прессой, все
больше становится символом глобального джихада.
По мнению экспертов IDSS,
скорее всего, раскол между старым руководством
«Аль-Каиды» и аз-Заркави проявится именно в 2006
году. Кстати, апрельское заявление «Аль-Каиды» об
отстранении аз-Заркави от политического
руководства иракской сетью «за ряд допущенных
просчетов» подтверждает эту тенденцию.
В результате у
глобального джихада есть все шансы распасться на
две части: сеть под эгидой «Аль-Каиды» и сеть
аз-Заркави.
Два бойца
Насколько известно, в
Чечне до недавнего времени действовали
представители обеих структур — как «Аль-Каиды»,
так и сети аз-Заркави. Бен Ладена на Северном
Кавказе представлял Абу Омар аль-Сейф, который
находился в Чечне с 1995 года до ноября 2005 года
(убит). Аз-Заркави представляет Абу Хафс
аль-Урдани, прибывший в Чечню в 2002 году.
 Саудовец
аль-Сейф был скорее идеологом, чем боевым
командиром. У него много титулов, но все с
религиозным оттенком: советник по
законодательству чеченских моджахедов, член
шариатского суда, глава Кассационного суда в
Чечне и т.п. Мнение аль-Сейфа ценили не только на
Северном Кавказе — его тексты можно найти на
многих известных салафистских веб-сайтах.
При этом аль-Сейф,
называвший войну в Ираке «третьей волной
крестовых походов против мусульман», искренне
считал, что мир — это вечная битва за торжество
ислама. Он мало учитывал региональные и
культурные различия между мусульманами разных
стран.
 Абу-Хафс
аль-Урдани, в отличие от аль-Сейфа, — иорданец. Он
не только представитель Заркави, но и фактически
представитель чеченской диаспоры в Иордании,
существующей в этой стране с XIX века. Как
известно, «арабские» чеченцы еще с 1995 года играли
важную роль в северокавказском конфликте.
Чеченцем иорданского происхождения был первый
министр иностранных дел Ичкерии Шамиль Бено, да и
нынешний представитель Чечни при президенте РФ
Зияд Сабсаби родился в Сирии.
 Впервые
имя Абу Хафса аль-Урдани озвучил госсекретарь
США Колин Пауэлл в своей речи перед Советом
безопасности ООН 5 февраля 2003 года. Именно Пауэлл
назвал Абу Хафса представителем «связанной с
Ираком террористической сети» Абу Мусаба
аль-Заркави.
А после того как в апреле
2004 года в Ведено был убит Абу аль-Валид,
«Аль-Джазира» распространила заявление Маджлиса
аль-Шуры, что Абу Хафс унаследовал от аль-Валида
пост командира иностранных моджахедов в Чечне.
Как иорданец, Абу Хафс
стал первым несаудовцем, командующим
иностранными бойцами. После захвата школы в
Беслане Абу Хафса обвиняли в финансировании этой
операции. Кстати, ФСБ заодно обвинила в участии в
Беслане и аль-Сейфа. Но, как известно теперь,
никакого следа «Аль-Каиды» или аз-Заркави в
событиях 1 — 3 сентября 2004 года следствию найти не
удалось.
Между тем возвышение
иорданца вряд ли случайно. По мнению экспертов
IDSS, сегодня в Чечне произошла смена поколений
иностранных бойцов — до 2001 года это были в
основном арабы, теперь их заменили турки и
чеченцы из арабских стран.
Назначение Абу Хафса
аль-Урдани командиром иностранных моджахедов,
возможно, означает переход на другие источники
финансирования: от фондов Саудовской Аравии,
которым перекрывают кислород саудовские
спецслужбы, к организациям чеченской диаспоры.
Тактика Басаева
Очевидно, что
авторитет Абу Хафса и убитого аль-Сейфа
несравним с влиянием Басаева. Именно от
последнего зависит, как позиционировать войну в
Чечне — в русле глобального джихада или как
борьбу за независимость.
 Но Басаев не
слишком последователен в своих заявлениях.
В интервью Бабицкому,
показанному по каналу ABC в июле 2005 года, Басаев
отверг религиозную мотивацию своих действий:
«Нет, для меня это прежде всего борьба за
независимость. Если я не свободный человек, я не
могу жить в своей вере. Мне надо быть свободным.
Свобода первична. Вот что я думаю. Шариат следует
за ней».
Однако спустя полгода в
интервью «Кавказцентру», опубликованному на
сайте 9 января 2006 года, Басаев говорит, что
нападение на Нальчик — это «исполнение
обязанности вести джихад». «Стратегия
расширения джихада была принята нами на большом
маджлисе в 2002 году и успешно претворяется в
жизнь». Басаев даже заявил, что летом 2006 года
планируется перенести боевые действия за Волгу.
Кроме того, с осени
прошлого года Басаев озаботился
пропагандистским встраиванием своей борьбы в
движение глобального джихада: в ноябре 2005 года на
сайте «Кавказцентр» появилось первое видео не на
кавказскую тему, сюжет назывался «Геноцид в
Индонезии». Как известно, такие фильмы — лучшее
средство для вербовки террористов, поскольку они
предоставляют более сильные образы и их идея
понятна даже без знания языка.
Параллельно с этим в мае
2005 года, после того как на место убитого
Масхадова пришел Абдул-Халим Садулаев, был
образован так называемый «Кавказский фронт» для
организации военных действий на территории
всего Северного Кавказа, в том числе в
Краснодарском крае и на Ставрополье. При этом
боевики выбрали тактику партизанской войны:
атака только военных, но не гражданских объектов.
А федеральные силы фактически согласились на
предложенные правила игры, ответив не методами
спецслужб, а полицейскими и военными мерами —
жесткими рейдами, использованием бронетехники в
городах при боестолкновениях и т.д. В результате
в таком масштабе, как во время боя в селе
Тукуй-Мектеб 6 февраля, бронетехника не
применялась на Ставрополье со времен захвата
Буденновска.
Сепаратизм или
глобальный джихад
Получается, что для
Чечни действия боевиков — это борьба за
национальную независимость, а для Северного
Кавказа в целом — джихад в виде партизанской
войны.
Это противоречие можно
объяснить только одним. «Аль-Каида», первая
по-настоящему глобальная террористическая сеть
в истории, ставит свои интересы выше интересов
местных движений. Потому что никаким
сепаратистам невыгодно, когда иностранцы с их
территории атакуют американские объекты. Это
мешает им добиваться собственных политических
целей: торговаться с правительством,
апеллировать к мировому общественному мнению и
т.п.
У «Аль-Каиды» же
специфические представления о политических
целях. В апреле 1988 года духовный отец «Аль-Каиды»
Абдулла Аззам написал статью «Солидная основа»,
где сформулировал главный принцип группировки:
превращение джихада из средства для достижения
религиозно-политических целей в самоцель. Однако
Аззам был убит, и нынешние лидеры организации —
бен Ладен, ал-Завахири и аз-Заркави — отличные
оперативники, но слабые идеологи. В результате
идеология группировки за двадцать лет не
изменилась: освобождение всего исламского мира
от западно-еврейского колониализма, создание
государств по божественным законам ислама.
Именно поэтому
«Аль-Каида» отказалась участвовать в выборах в
Ираке и объявила войну правительству Саудовской
Аравии. Ведь победа в отдельной стране — ничто по
сравнению с мировой борьбой с крестоносцами.
Все это очень плохо
совмещается с интересами
национально-освободительных движений. Этим и
объясняется, что «Аль-Каида» так и не смогла
внедриться в те регионы, где сильны местные
сепаратисты, прежде всего в Палестину, несмотря
на всю значимость для исламистов
палестино-израильского конфликта.
И лишь там, где местные
террористические группы слабы, «Аль-Каида»
атакует западные цели, как это было в Кении и
Танзании (где «Аль-Каида» в 1998 году организовала
взрывы американских посольств) или в Йемене
(атака на американский эсминец Cole в 2000 году).
Басаев не намерен сдавать
Чечню фанатикам глобального джихада, точно так
же, как и Хамас не собирается отдавать
«Аль-Каиде» Палестину. Это невыгодно ни
политически, ни экономически, ведь основные
средства он уже несколько лет получает от
диаспор, которым ближе идея чеченского
государства, чем апокалиптичные воззрения бен
Ладена.
Зато Басаев с
удовольствием готов выступить в роли локального
бен Ладена для пока слабых, но многообещающих
исламистских движений Северного Кавказа. Правда,
тут у него есть серьезный конкурент —
организация аз-Заркави, движение которого в
будущем вполне в состоянии вложить ресурсы в
раздувание глобального джихада на Кавказе.
В этой борьбе, как ни
странно, тактика российских силовиков
объективно играет на руку аз-Заркави и
«Аль-Каиде». Жесткий ответ на нападение
исламистов в Нальчике исключает какой-либо
политический диалог, оставляя местным
исламистам лишь вариант их собратьев в Египте,
Алжире или Марокко, подчинивших свои движения
целям глобального джихада.
Комментарии
 Йорам
ШВЕЙЦЕР — эксперт Центра стратегических
исследований им. Йоффе Тель-Авивского
университета. Швейцер прослужил 10 лет в
израильской военной разведке, где возглавлял
отдел по борьбе с международным терроризмом.
Один из самых известных экспертов по шахидам, он
имел возможность интервьюировать в тюрьмах
террористов-самоубийц, которым не удалось
подорваться.
— Каковы
особенности использования смертников
«Аль-Каидой»?
— Работа в парах.
Пары помогают террористам не отступить от своей
миссии, поддерживать друг друга. В каждом
теракте, подготовленном «Аль-Каидой», в том числе
11 сентября, упор сделан на то, чтобы найти
партнера для каждого участника. «Аль-Каида»
использует эту технику, чтобы оградить
террористов от длительных размышлений о
самоубийстве. Кроме того, это уменьшает
дискомфорт от изоляции, которая необходима для
сохранения подготовки к теракту в тайне. Это
также помогает вести наблюдение и поддерживать
связь, когда контакт с одним партнером затруднен.
В том числе во время самого теракта. Например, во
время нападения на американское посольство в
Кении один из террористов-самоубийц отвлек на
себя внимание охраны посольства, а его партнер
подорвал автомобиль с взрывчаткой и завершил
миссию.
— Однако я не вижу
такой практики в Чечне.
— Конечно, если вы
говорите о Беслане или Дубровке, то там
понадобились более многочисленные группы, но
просто из-за большего масштаба объекта атаки.
— Сейчас у нас
временное затишье в активности шахидов. С чем это
может быть связано?
— Тут надо учитывать
роль общественного мнения. Я не уверен, что
чеченское общество поддерживает терроризм
смертников.
— Однако вряд ли
чеченское общество больше поддерживает захват
детей в Беслане, нежели атаки смертников в
Москве.
— Да, но существует
разница между двумя группами террористов,
например, «Аль-Каида» так не заботится об
общественном мнении, как те же палестинцы.
— При этом
пропагандистские материалы из Чечни находят у
европейских исламистов.
— Есть большая
дистанция между палестинскими шахидами и
европейскими исламистами. На исламистскую
молодежь в Европе действительно оказывают
огромное влияние видеокассеты о борьбе чеченцев
с русскими, это важная часть в их вербовке и
обучении. Но палестинцам это все равно — у них
свои проблемы.
 Адам
ДОЛНИК — главный инструктор Международного
центра исследований политического насилия и
терроризма в Институте обороны и стратегических
исследований в Сингапуре (IDSS).
— Как вы
расцениваете присутствие «Аль-Каиды» на
Северном Кавказе?
— Есть финансовое и
идеологическое влияние «Аль-Каиды» на Северном
Кавказе, но не решающее. Басаев и его лагерь
ориентированы исключительно на Россию, и чеченцы
не атакуют западные цели, как это делают группы с
инфильтрованными агентами «Аль-Каиды» по миру.
Отсутствие новых терактов
с использованием смертников после Беслана (была,
правда, одна попытка в Дагестане несколько
месяцев назад) — это стратегическое решение
Басаева в поддержку стратегии Садулаева
распространить конфликт на весь Кавказ. Если
Басаев решит через какое-то время, что эта
стратегия не работает, вполне можно ожидать, что
атаки шахидов повторятся.
Свидетельств присутствия
иностранных исламистов в Чечне стало меньше, и мы
не видим чеченских инструкторов в других
конфликтах. Но это может быть объяснено двумя
обстоятельствами: или их роль действительно
падает, или, поскольку присутствие СМИ в регионе
практически запрещено, статьи об этом не выходят
вне зависимости от того, какие на самом деле там
происходят изменения.
 Реувен
ПАЗ — директор Израильского проекта по изучению
исламских движений (PRISM), бывший шеф
исследовательского отдела контрразведки ШАБАК,
один из ведущих экспертов по исламистской
идеологии:
— Как мы видим,
после Беслана чеченские боевики отказались
использовать тактику «Аль-Каиды». Как вы думаете,
когда «Аль-Каида» потеряла интерес к Чечне?
— Я думаю, что Чечня
никогда не была приоритетом «Аль-Каиды» как
часть глобального джихада. Арабский батальон
Хаттаба, конечно, прибыл в Чечню в середине 90-х из
Афганистана или Боснии, но не по приказу
«Аль-Каиды». «Аль-Каида» не решила
идеологическую проблему: как относиться к войнам
за независимость, таким, как Чечня или Палестина.
Но я думаю, что главной поворотной точкой для
Чечни был 2003 год — начало приезда в Ирак
добровольцев. Упор на Ирак как альтернативу
Афганистану заставил «Аль-Каиду» снизить
интерес к чеченской борьбе и к России. Арабские
добровольцы едут только в Ирак и перестали
прибывать в Чечню. Хотя некоторые саудовские
исламисты, как Юсеф аль-Айири (командир ячейки
«Аль-Каиды» в Саудовской Аравии и личный
телохранитель бен Ладена, убитый в 2003 году. —
Прим. авт.), пытались рассматривать чеченский
конфликт как часть глобального джихада. Однако
складывается впечатление, что Чечня, по крайней
мере на некоторое время, ушла на задний план в
стратегии «Аль-Каиды».
— А может ли
аз-Заркави, в отличие от бен Ладена, решить
проблемы с национально-освободительными
движениями, в которые не в состоянии вписаться
«Аль-Каида»?
— Аз-Заркави больше,
чем «Аль-Каида» и бен Ладен, стремится включиться
в местные и национальные конфликты. Тот факт, что
он иорданец, может поспособствовать тому, что он
попытается наладить контакт с чеченскими
арабами.
Андрей СОЛДАТОВ,
Ирина БОРОГАН,
«Новая», Исследовательский
центр Agentura.Ru
24.04.2006
|
