NovayaGazeta.Ru
Всё о газетеПоиск по архивуНаши акцииНаши расследованияКолумнистыФорум «Открыто.Ру»Сотрудники редакцииТелефоны редакцииРеклама в газете

ГОРОД НА КАРТЕ. Часть II
Кто только не пытается разыграть Краснокаменск. А здесь живут люди
       
(Фото Зои Ерошок)
     
       (Окончание. Начало — «Новая» № 26)
       
       Про детей
       Здесь был когда-то дивной красоты город, который Чингисхан подарил своему родному племяннику — хану Есунгу. Исчез бесследно. Раскопки начаты всего пять лет назад. Сравните: XII век — и 2001 год. А между ними — пропасть, разрыв, пустота.
       Наскальные рисунки на Быркинских скалах, что совсем неподалеку от Краснокаменска, появились в IV—III тысячелетии до нашей эры, а обнаружены только в 1963 году.
       Прерванность традиций — уже наша традиция. И за это с нас спросится.
       Но, говорят, спросится не только за неуважение к предкам, но и за неуважение к потомкам. (Чей-то риторический вопрос: а что потомки сделали для нас? — «То, что они вас заменят».)
       Так вот: о тех, кто нас заменит.
       День четвертый: иду в школу. В городе их двадцать. Кстати, почти все с бассейнами. В средней школе № 4, правда, нет бассейна. Зато есть пионеры. («Как — пионеры? — потрясенно спросит меня адвокат Ходорковского Антон Дрель. — Прямо настоящие, в красных галстуках?»)
       Разговариваю с учителями. Печалятся: «Трудно сегодня в школе работать. Всплеск преступности, с одной стороны. А с другой — это поколение детей какое-то потерянное. Живут без идеала. И даже ни о чем не мечтают. Вот спрашиваешь у ребенка: «Какая у тебя мечта?». А он: «Нет у меня мечты». Центральные газеты или телевидение на детей не работают. Родители борются за копейки. А школа одна — за воспитание. Мы почему за пионеров ухватились? Рассказываем про какого-нибудь пионера-героя, который жизнь свою за Родину отдал, а дети нам говорят: «А зачем это ему было нужно?». Хотя в школьном музее висит портрет нашего выпускника Сергея Колесова. Он в Афганистане погиб. Так его даже самые маленькие жалеют».
       В школе много зелени: розы, олеандры. В живых уголках — попугаи и канарейки. Очень чисто. Очень тепло.
       В 1996-м, 1997-м и 1998 годах краснокаменская средняя школа № 4 занимала первое место в России. Ей даже присвоено звание «Школа века».
       В школьном музее первым делом натыкаюсь на большие портреты трехлетнего кудрявого Ленина и Черчилля со Сталиным (последние — уже в почтенном возрасте). Ничего себе компания у моего любимого Черчилля! Но потом успокаиваюсь. В музее есть всё. И, в частности, история Забайкалья: декабристы, опять же Чингисхан, Быркинские скалы (кстати, детей туда возят каждый год, и кто-то из юных дарований даже перенес на холст наскальные рисунки в первозданном виде, а то ведь сегодня поверх древних посланий уже «Здесь был Вася» по сто раз написали).
       «Все у нас в школе хорошо, — говорят учителя. — Только одна беда: старшеклассники каждый день портрет Путина крадут». «Домой относят, на память», — прихожу я на выручку. «Наверное», — облегченно вздыхают учителя.
       А меня, как и Антона Дреля, все-таки беспокоят пионеры. Спрашиваю: «А у них есть льготы, ну как прежде у членов КПСС?». «Нет никаких, — смеются учителя. — Ну на День пионерии, 19 мая, в походы ходят, так если непионеры просятся, их тоже берут. У нас в пионеры добровольно вступают». Настолько добровольно, что, знаете, Антон, я, полдня проведя в этой школе, так и не увидела здесь никого в красном галстуке.
Оля Патрушева. (Фото Зои Ерошок)       Знакомлюсь со старшеклассниками. Оля Патрушева занимается дзюдо, кандидат в мастера спорта. Оксана Шибакова недавно на международном конкурсе красоты в Китае завоевала приз зрительских симпатий. А Никита Дорофеев серьезно изучает историю. У каждого, кстати, есть мечта. Оля хочет стать тренером по дзюдо. Оксана — дизайнером. А Никита будет учиться «на историка».
       Никита: «Мне очень интересно, как наш город рождался. Я расспрашиваю об этом родителей, их друзей. Это не просто стройка была, а освоение жизни!».
       Никите, как и Оле, и Оксане, Краснокаменск нравится, но «через интернет» ребята знают, что люди живут в открытом мире, а их город по-прежнему для мира закрыт: «Хочется больших музеев, филармоний, консерваторий, театров… А у нас только степь — огромная. Все остальное или маленькое, или совсем нет».
       …Из двадцати детсадов в Краснокаменске осталось десять. В одном закрытом детском садике и разместился семь лет назад областной детдом.
       Треть детей — круглые сироты. Остальные — брошенные или «подброшенные». У кого-то мамы-папы лишены родительских прав, у кого-то умерли, у кого-то сидят в местной колонии. Всего детей — 92. От трех до восемнадцати лет.
       Самые маленькие в детсады не ходят. С ними подолгу занимаются логопеды. Почти у всех — нарушения речи. Некоторые, попадая сюда, вообще не умеют разговаривать — и в три года, и в пять лет. (Сравните из моих предыдущих заметок: в местной колонии есть двадцатилетние парни, которые не умеют читать и писать.)
    
В детдоме. (Фото Зои Ерошок)
     
       «У нас хорошие спонсоры, — говорит директор Владислав Васильевич Данилов. — Они нам уже семь фортепиано подарили. А 90 процентов книг в библиотеке — это просто люди принесли».
       Прямо в детдоме — швейная мастерская («научатся шить — хоть какой-то кусок хлеба заработают»), многие ходят в музыкальную школу («наши дети никогда в городе вторые места на музыкальных конкурсах не занимают — только первые!») или серьезно увлекаются спортом («есть чемпионы области по шашкам, стрельбе и баскетболу»). А выпускники пять свадеб сыграли («и у нас уже внуки есть»).
       Все вроде бы хорошо. Но! В Краснокаменске — четыре детдома и один приют: на маленький-то городок! (За это ведь тоже спросится.)
       
       Про уран
       Про уран говорю со всеми и все пять дней. Я же не из Сочи возвращаюсь…
       Забегая вперед, скажу: мнения — противоположные. Я, разумеется, не специалист. Но знаю: между двумя крайностями лежит не истина, а проблема. Поэтому об уране — как о проблеме.
       Борис Николаевич Хоментовский: «Горные работы — это всегда опасно. То там 60 человек в шахте ухнуло, то там… Конечно, выделение радона — вредно. Но при правильной вентиляции работать можно. Я сам никогда не боялся «этого хозяйства» и от него не прятался. Все 60 лет, что с ураном работал. По три-четыре раза в месяц в забой спускался. И вот: мне — 80 лет, а я здоров и крепок. Правда, курить бросил.
       Про уран и заключенных-смертников: чушь! Как вы себе это представляете? К каждому зэку ведь конвоира не приставишь, а без конвоира он убежит. Правда, когда я в Южной Киргизии работал, там труд вольнонаемных использовался, ну из этих проверочно-фильтрационных лагерей, куда попадали наши военнопленные после немецких концлагерей. Но это было 60 лет назад.
       Не скрою: гибли люди от урана. И многие из тех, с кем я тут начинал, уже с Богом беседуют. Но это им по возрасту положено. Как и мне, впрочем.
       Про уран вы много чего тут услышите… Не всему верьте и от себя ничего не выдумывайте. Вам будут говорить, что скала Красный Камень от урана красного цвета. Неправда! Этот цвет от железа, от алюминия, что входит в гранитные составы. А урана в той горе нет».
       Урановые разработки в Краснокаменске велись серьезные. Теперь только подземные рудники работают. Открытая добыча урана прекращена. С падением СССР и здесь все стало падать. От полного разорения комбинат спас его прежний директор Покровский. Он уже умер. Недавно в центре города ему памятник поставили.
       А вот мнение главы районной администрации Германа Николаевича Колова: «Уран — рассеянный элемент. И он есть везде. В любом месте. И в речной воде, и в морской. Дозиметром измеряем: и у нас меньше, чем в Чите, к примеру. А цифры по онкологии в городе — примерно такие, как в среднем по стране. И в этом году впервые (12,5% на тысячу человек) сравнялись рождаемость и смертность. До этого смертность у нас сильно опережала».
       У старшеклассницы школы № 4 Оли Патрушевой отец работал на урановом предприятии. Умер в 40 лет. Оля — строго и твердо: «Папа умер от инфаркта. Уран тут ни при чем». И я не смею спорить.
       Мама у Оли не работает. На что живут? «На мою зарплату», — говорит шестнадцатилетняя Оля. И объясняет: «1000 рублей мне город платит как кандидату в мастера спорта по дзюдо, 3600 рублей — Чита. И за папу я получаю 1500 рублей». И — помолчав: «Когда я по стране езжу на соревнования, из-за этого урана разные приколы случаются. Ну девчонки спрашивают меня: «А урана с собой взяла?». Я отвечаю: «Конечно, взяла. Выключите свет — и увидите, как я вся свечусь».
       Таксисты в городе: «Уран — смерть всему живому. Лет сорок-пятьдесят назад в нашей степи зайцы водились, и ежики, и лисы, и змеи. Теперь одни змеи остались. И то встречаются редко и не кусаются».
       Но урановое предприятие — градообразующее. Весь город кормит. Без него работы вообще бы не было. 12 500 человек там сегодня работают. Средняя месячная зарплата — 10 тысяч рублей. Те, кто в забое, — до 28 тысяч. И уборщица на комбинате получает, как учительница в школе, — 4 тысячи рублей.
       …А в поселке Октябрьский, что вокруг комбината расположен, в вагонетках, в которые прежде уран грузили, люди теперь воду держат — чтобы поливать огороды.
       
       Про начальство
       День пятый, последний. Решаю как-то специально начальство не «отлавливать». Оставляю свой телефон пресс-секретарю администрации Юле Гневышевой. Она мне перезванивает, и мы встречаемся с главой районной администрации Германом Николаевичем Коловым. Разговариваем долго, часа два.
       Колов рассказывает о том, как три года всем миром церковь строили. Первую — и пока единственную — в городе. («Красивая получилась, правда? Особенно летом хорошо смотрится, когда деревья вокруг зеленые и цветы на газонах цветут».) И про новый ЗАГС. («Знаете, что-то в этом есть… Вот построили новый ЗАГС — число браков резко возросло. Церковь появилась, и люди туда все время ходят, а не только по праздникам».) С сельским хозяйством, признается, тяжко. Но по зерновым район на второе место в области вышел. Хотя зарплаты, увы, мизерные, и люди живут только личным, подсобным хозяйством. И проблема жилья — острая. Одна строительная организация на весь город. Правда, в последнее время стали продавать землю под коттеджи. Но новых русских в Краснокаменске мало. Так что город пока без Рублевки…
       О Ходорковском Колов ни одного худого слова не сказал. Напротив, расспрашивал о его родных. И, как мне показалось, с сочувствием.
       А я сочувствовала (правда, тоже молча) Колову. Думаю, от того, что в местной колонии сидит Ходорковский, проблем у Колова прибавилось. Одна только история с отцом Сергием чего стоит… Хотя с прежним батюшкой наверняка без Колова разобрались.
       
       Про церковь
       Как я уже писала, священник местной церкви отец Сергий (из диссидентов, сидел в советское время) был переведен за тысячу километров от Краснокаменска в горно-таежное село Красный Чикой. За то, что посетил колонию, встретился с Михаилом Ходорковским, посочувствовал ему, а потом в интервью назвал «политическим заключенным» и отказался освящать новое административное здание колонии. И вот не прошло и месяца, как читаю в интернете: отец Сергий «получил на руки указ о запрещении священнослужения» и переезжает в Читу, где будет искать себе «какую-нибудь мирскую работу». («Меня лишили самого важного, — говорит отец Сергий. — Это была моя жизнь. Но я по-прежнему ни о чем не жалею, главное было — сберечь совесть, и я, конечно, продолжу молиться за Михаила Ходорковского».)
       Интересно, те, кто за сочувствие к Ходорковскому расправлялся с неугодным священником, от своего имени действовали или от имени Бога? Если от своего, то не по Щедрину ли: «А что у нас внутри, как не начальственные предписания?». А если от имени Бога, то вспоминается одна добрая старушка, которая, умирая, говорила: «Да будет вознагражден Господь Бог за его милость ко мне».
       …Прихожу в церковь. Беседую с новым священником, отцом Валерием. Он из местных. Работал на урановом предприятии. На разных инженерных должностях. Потом крестился. Потом служил (шесть последних лет) священником в том самом Красном Чикое. («Когда тут жил и работал на комбинате, и даже еще крещен не был, но ходил за этим пустырем, глядел на него и почему-то думал: а хорошо бы, чтоб церковь тут была. И вот она именно тут, на пустыре, и появилась».)
       Кстати, прежнего батюшку, отца Сергия, за строительство этой церкви наградили. Однако ж не помогло…
       Отец Валерий сказал мне, что колонию посещать будет. И с Ходорковским встретится, если «он захочет».
       …Как-то спросили священника: «С какими грехами приходят люди на исповедь?». Тот ответил: «Один сказал: накричал на канарейку…».
       
       Про декабристов
       День пятый, перед самым отъездом. На улице меня окружают женщины. (Город маленький, уже почти все знают, кто я.) Говорят все разом, я с ходу даже не разбираю слов. Наконец различаю следующий текст: «Передайте родным Ходорковского, что недолго он у нас тут просидит. Чует сердце: года полтора—два, не больше. Пусть себя берегут…». И дальше — опять же хором: «У нас есть такое ощущение, что Ходорковский, как декабристы для этих мест, что-то на генном уровне изменит…». «На каком уровне?» — теряюсь я. — «Ну без декабристов здесь бы была такая затхлая жизнь, а они школы строили, библиотеки открывали… Кстати, говорят, Ходорковскому жена много книг в колонию высылает. Как вы думаете, он, освободившись, нам свою библиотеку оставит?».
       Пересказываю этот разговор жене Ходорковского Инне и маме Марине Филипповне. Инна смеется: «Насчет генов — я не возражаю!». А М.Ф. — задумчиво: «А что, книг не хватает? Может, выслать? Вы не спросили, какие книги городу нужны?».
       О декабристах здесь память психологическая.
       В ссылке они, конечно, не в самом Краснокаменске были. Но тогда и Читы — как города — не было. До 1851 года Чита — это просто деревушка с двумя или тремя десятками деревянных домиков. И служила только местом ссылки.
       Но отбывавшие — кстати, ровно 180 лет назад! — каторгу декабристы действительно очень много сделали для этих мест. Их заботами были открыты здесь самые первые школы, аптеки, магазины. Декабрист Фаленберг составил план Читы. По этому плану была сформирована градостроительная перспектива города. Благодаря ходатайству местной интеллигенции (во главе с декабристом Завалишиным!) в 1851 году вышел указ Николая I об образовании Забайкальского края с центром в Чите.
       А ближе всех к тому месту, где стоит Краснокаменск, отбывал ссылку декабрист Лунин (Нерчинские рудники). Эйдельман в своей книге о Лунине называет его «легальной оппозицией в условиях деспотизма». («Лунин был как бы депутат от Нерчинского округа — в несуществующий парламент».)
       Кстати, о теме декабризма. Понимаю тех, кого она раздражает. Но думать надо было, прежде чем засылать Ходорковского аккурат в декабристские места.
       …Женщины, окружившие меня на улице в Краснокаменске: «Почему Ходорковскому не дают писать в газеты свои соображения? Он же умный! Пусть бы выход придумал из нашего тупика, а то правильно говорят: идем в будущее задом, да еще сильно зажмурившись».
       «Частному человеку нельзя позволить публиковать догадок своих в деле государственном, ибо причины и виды высшей власти ему неизвестны, а если оные известны, то тем более». (Из записки около 1820 г.)
       
       Вместо послесловия
       Итак, город как город. Почти всё, как везде. И снег, и солнце, и покой, и тревога. Но на пятый день чувствую: и вправду — край земли. Такое впечатление: обрываются линии. В конце дороги, на горизонте или в душе. Странная смесь простора и действительно очень замкнутого пространства.
       
       Анекдот. Разговаривают два близнеца в утробе: «Знаешь, как-то страшно рождаться, ведь оттуда еще никто не возвращался».
       
       Краснокаменск — это тоже Россия.
       Попасть туда можно. Но обратного билета нет. Местные люди уже не то что в Москву, а в Читу уехать не могут.
       
       В январе с.г. доход на одного жителя в Краснокаменске — 4916 рублей.
       Средняя заработная плата одного работающего — 8411 рублей. (Не забывайте про реальную на селе — 44 рубля.)
       Билет на поезд Краснокаменск — Чита стоит 1200 рублей.
       Билет на самолет Чита — Москва — 12 350 рублей.
       
       Зоя ЕРОШОК, наш спец. корр., Краснокаменск — Чита — Москва
       
13.04.2006
       

Обсудить на форуме





Производство и доставка питьевой воды

Translate to...
№ 27
13 апреля 2006 г.

Цена закона
Байкал загрязняет нефть!

Поправка депутата Комаровой

Митинги.Ру
Рыночные отношения власти и торговок

Воронежская администрация оказалась в живом кольце

КПРФ тоже планирует бороться с нелегальной иммиграцией?

По центру Петербурга прошла массовая антифашистская демонстрация

Финансы
В некоторых регионах стоимость продовольственного набора перекрыла все статистические погрешности

Как правильно держать рубль

После выборов
В вятском городе мэра избрали с четырнадцатой попытки

Подробности
Трепашкин добился, чтобы к нему приехали правозащитники

Президент мог остаться без пилота

Отделение связи
Звонок в редакцию: беженцев из «Серебрянников» выселяет ОМОН

Общество
Священник Яков Кротов: Общество погрязло в пророках

Библиотека
Вышла книга, благословленная епископом, но недооцененная прокуратурой

Культурный слой
Захват культурных ценностей г. Москвы. Хроника боевых действий

Регионы
С самого начала 2006 года горят старые кварталы в центре Сочи. Навстречу Олимпиаде?

Страна уголков
Город на карте: Краснокаменск, в котором живут люди. Часть II

Тупики СНГ
События в Минске после выборов президента Белоруссии. Репортаж Александра Подрабинека

Инострания
Путешествие Андрея Липского по «дуге зла». Остановка 2-я: Латвия

Спорт
Конфликт между капитаном Аленичевым и тренером Старковым ничем хорошим для команды не закончится

За рулем
Сколько приносит гаишникам операция «Чистый автомобиль»?

У вас угоняли машину? Расскажите об этом нам

Медицина
Химиотерапия перестала быть шоковой

Интернет
И ты брутал?

Телеревизор
Михаид Козаков: Хорошее свойство телевизора — его можно выключить

«Лучшие» шутки телеканалов

Штрихкод
Кто эффективнее — Жерар Депардье или существо среднего пола родом из Украины?

Кинобудка
Ирина Рахманова в фильме «Питер FM» — уже не Виола Тараканова

Театральный бинокль
Памятник Волчек

Вольная тема
Александр Покровский. О тех, кто близко, или Чем лечится одиночество

АРХИВ ЗА 2006 ГОД
98 97 96
95 94 93 92 91 90 89 88
87 86 85 84 83 82 81 80
79 78 77 76 75 74 73 72
71 70 69 68 67 66 65 64
63 62 61 60 59 58 57 56
55 54 53 52 51 50 49 48
47 46 45 44 43 42 41-40
39 38 37 36 35 34 ЧН 33
32-31 30 29 28 27 26 25
24 23 22 21 20 19 18 17
16 15 14 13 12-11 10 09
08 07 06 05 04 03 02 01

RSS

«НОВАЯ ГАЗЕТА»
В ПИТЕРЕ, РЯЗАНИ,
И КРАСНОДАРЕ


МОМЕНТАЛЬНАЯ
ПОДПИСКА
НА «НОВУЮ ГАЗЕТУ»:

ДЛЯ ЧАСТНЫХ ЛИЦ
И ДЛЯ ОРГАНИЗАЦИЙ





   

2006 © АНО РИД «НОВАЯ ГАЗЕТА»
Перепечатка материалов возможна только с разрешения редакции
и с обязательной ссылкой на "Новою газету" и автора публикации.
При использовании материалов в интернете обязателен линк на NovayaGazeta.RuRambler's Top100

   


Rambler's Top100

Яндекс цитирования Rambler's Top100