NovayaGazeta.Ru
Всё о газетеПоиск по архивуНаши акцииНаши расследованияКолумнистыФорум «Открыто.Ру»Сотрудники редакцииТелефоны редакцииРеклама в газете

ПУТЕШЕСТВИЕ ПО «ДУГЕ ЗЛА»
Остановка 2-я: Латвия
       
Андрей ЛИПСКИЙ, автор       Как-то обидно получается, что Россия как государство сегодня меньше всего хочет дружить именно с теми, с кем, например, мне как отдельному российскому гражданину всегда дружилось хорошо. Ведь первыми в круг неблагодарных российских соседей по разным причинам попали Польша — родина одного из моих дедушек, Грузия — родина одной из моих бабушек, а также Латвия, куда еще при Советах мы с родителями часто ездили во время школьных летних каникул. Теперь, правда, злых соседей стало больше — добавились заразно оранжевая Украина и коварная Молдавия, травящая россиян плохим вином. Да и Эстония с Литвой не больно родные. Получается какая-то опоясывающая Россию «дуга зла», и если бы не братская Белоруссия и не дружественные центральные азиаты, то просто беда — кругом враги.
       Прошлой осенью с посещения Польши мы начали изучение феномена антироссийской «дуги зла», результатом которого стал цикл публикаций в «Новой» (см. №№ 74, 77, 78 за 2005г.). Напомню, что особого зла в Польше обнаружить не удалось, но стало ясно, что многие реальные и надуманные проблемы наших взаимоотношений можно решить, не выезжая из Москвы.
       Вторая остановка — Латвия, где, судя по марко-павловщине и возбужденным речам некоторых думцев, русским сильно мешают стать гражданами, дискриминируют нацменьшинства и насаждают нацизм.
       
Рига. (Фото Андрея Липского)
  
       
Рига, в которую удалось попасть в конце марта, свою злобную сущность (так же, как ранее Варшава) тщательно скрывала, ведя неспешную жизнь столицы малой евространы. По залитому на одной из площадей Старого города катку с утра до вечера дружно катались на коньках дву-, а то и трехъязычные молодые люди и девушки. На рынке, что рядом с вокзалом, русские и украинские торговки без всякой дискриминации продавали как гражданам, так и негражданам жирных балтийских угрей и миног. Да и на политической арене все выглядело вполне привычно и рутинно. Гремел скандал с неоригинально звучащим названием «Юрмалгейт» (расшифровка записей, фиксирующих попытку подкупа одного из депутатов юрмальской думы, в котором оказались замешаны ведущие латвийские политики, в частности Андрис Шкеле, трижды бывший премьером Латвии). Назревал распад правящей правительственной коалиции (который благополучно и произошел в конце прошлой недели). Находящиеся в парламентской оппозиции русские партии «За ПЧЕЛ» («За права человека в единой Латвии») и «Центр согласия» начали очередной раунд бескомпромиссной борьбы друг с другом. А главными темами информационного пространства стабильно оставались предстоящие в Риге чемпионат мира по хоккею и саммит НАТО (именно в такой последовательности — видимо, потому, что чемпионат будет раньше, чем саммит).
       Не обнаружив волнующих российский истеблишмент проблем на поверхности обыденной жизни, пришлось «углубляться в материал». Поскольку все мои знакомые русские рижане уже давно натурализовались и стали гражданами Латвии, первый визит был в Управление натурализации Латвийской Республики. К очень симпатичному начальнику управления г-же Эйжении Алдермане, о которой даже профессиональные борцы за права русских в Латвии из блока «За ПЧЕЛ» говорят, что на сегодня лично к ней и ее ведомству «никаких претензий не имеют».
       
       Граждане и неграждане
       А не имеют, потому что ведомство работает четко, доброжелательно, по европейским стандартам, искренне стремясь помочь как можно большему числу жителей Латвии без гражданства стать ее полноправными гражданами. Конечно, честно и по закону.
       Как обстоят сегодня дела с натурализацией неграждан? Судя по цифрам, неплохо. На 1 февраля 1995 г. — когда процесс стартовал — в Латвии было около 735 тыс. неграждан. На 1 января нынешнего года среди 2 290 765 жителей их оставалось 418 440. Понятно, что больше всего среди русских (278 213), но ведь их и среди национальных меньшинств больше всего — 28,5%. С другой стороны, русских граждан тоже уже почти 352 тыс., причем их число продолжает расти. Таким образом, отряд русских жителей Евросоюза становится все более представительным, а русский электорат — все более значимым.
       
       
Кстати, динамика процесса — это самое важное и показательное. Поначалу в русской среде господствовало отрицательное отношение к натурализации.
       Во-первых, многие считали, что еще чуть-чуть — и совместно с Россией удастся продавить «нулевой вариант» — как в Литве. Политические деятели русских движений и партий фактически отговаривали людей от натурализации, в ходу был надрывно-мелодраматический слоган «Натурализация — путь на эшафот!».
       Во-вторых, само латвийское государство не подавало особо дружественных знаков: экзамены, как уже отмечалось, были крайне тяжелыми, особенно для пожилых людей, существовали пресловутые «натурализационные окна», да и руководители республики не утруждали себя формулировкой своего отношения к натурализации неграждан.
       А потому с начала деятельности Управления по натурализации — 1 февраля 1995 г. — к началу 1999 г. эту процедуру прошли всего около 11,5 тыс. неграждан, что дало многим наблюдателям основания считать этот процесс слишком уж неспешным, способным растянуться на столетие. Однако поправки в закон о гражданстве 1998 г. в течение следующего года более чем удвоили число новых граждан, и процесс пошел. Новый взлет числа натурализовавшихся пришелся на 2004 г., когда Латвия, подписавшая в предыдущем году договор о присоединении к ЕС, с 1 мая формально стала членом Евросоюза. В прошлом, 2005 году число граждан выросло еще почти на 20 тыс.
       Специалисты считают, что еще несколько лет такого положения дел — и проблема обретения гражданства негражданами фактически исчезнет: те, кто хочет стать гражданами, таковыми станут, а те, кому это не нужно, сохранят прежний статус.
       Г-жа Алдермане уверена, что на сегодняшний день этот статус многих вполне устраивает. Ведь в его основе всего два, по ее мнению, действительно серьезных ограничения: неучастие в выборах (активное и пассивное) и невозможность работать государственным чиновником. Для многих, особенно пожилых людей, все это не слишком важно, тем более что социальные гарантии у имеющих вид на жительство в Латвии такие же, как у граждан. Впрочем, члены Латвийского комитета по правам человека насчитали целых 55 пунктов ущемления прав неграждан, из которых, правда, 19 приходится на профессии, связанные с государственным управлением (кстати, преподаватели в Латвии не причисляются к государственным чиновникам, как в Германии, а потому неграждане могут ими работать, как и сотрудниками госучреждений, не связанными с принятием государственных решений).
       Есть и другие группы потенциальных неграждан. Например, те, кто не определился, где в ближайшее время будет постоянно жить: в Латвии или в другой стране.
       Есть и такие, кто ментально продолжает жить в утерянном СССР и ни при каких условиях не хочет принимать гражданство страны, которая им мнится несуществующей Латвийской ССР. Эти люди, как правило, в возрасте, и их год от года становится все меньше.
       Есть еще одна группа пожилых людей, которые на знают латышского и которым почти невозможно пройти так называемую проверку. Это чаще всего жертвы массовых миграций из России, которых вербовали работать на заводы; они и работали, и жили в русской среде, не испытывая потребности в общении на латышском. Этих людей особо жалко, потому что они, по сути, стали жертвами большой политики. Вообще возрастная проблема в стареющей Латвии очень остра: среди сегодняшних 418 тыс. неграждан 140 тыс. — это те, кому за 60.
       Наконец, есть категории людей, которые ни при каких условиях не могут стать гражданами Латвии. Среди них, например, бывшие сотрудники КГБ, как штатные, так и «общественники». Коварность ушедшей системы в том, что в списках агентов КГБ, хранящихся в нынешних соответствующих ведомствах Латвии, оказалось много ученых, писавших обязательные отчеты о заграничных поездках, художников, актеров, музыкантов разных рангов, ездивших на зарубежные гастроли. И многие, получив отказ в натурализации, часто бывают даже благодарны за то, что раскрывается неизвестный для них самих факт «сотрудничества» с КГБ. После чего они подают в суд, натурализация временно замораживается, и, когда они приносят из прокуратуры заключение, что никакие реальные связи с КГБ не подтверждаются, натурализация продолжается, и человек через некоторое время становится гражданином. По информации Управления натурализации, за все время его работы лишь 18 (!) человек получили по этой линии полный и бесповоротный отказ. Примерно столько же оправдались через суд.
       И, наконец, о главном — нынешнем отношении латвийских властей к процессу натурализации. Ровно за день до посещения мною ведомства г-жи Алдермане премьер Айгар Калвитис заявил в сейме: «Мы работаем над тем, чтобы процесс натурализации проходил по международным стандартам, проходил активно и чтобы как можно больше неграждан стали гражданами Латвии…».
       Всеми это было воспринято как политическая установка. Между прочим, прошлые правительства ничего подобного не делали.
       
В этом году накануне шествия легионеров памятник Свободы окружили забором — ничего не поделаешь, реставрация. (Фото Андрея Липского)       Трудно ли живется нацменьшинствам
       В течение первого десятилетия после восстановления независимости никто в Латвии особо не был озабочен такими тонкостями, как общественная интеграция, создание новой современной модели гражданского государства, создание нормальных условий для функционирования национальных меньшинств и их общественных организаций. Правда, еще в 1991 г. был принят закон «О свободном развитии национальных и народных групп Латвии и их праве на культурную автономию». Но какая культурная автономия, когда играли совсем в другую игру, да с такими ставками! Правые радикалы отвоевывали пространство для «латышской Латвии» и вели в отношении так называемых мигрантов неприличную кампанию под лозунгом «Чемодан—вокзал—Россия». Русские партии, поневоле ставшие левыми радикалами, занялись оборонительными боями, защищая права русской общины на язык, безусловное гражданство и участие в принятии политических решений. Остальные же партии латвийского политического истеблишмента стали бороться за право считаться лучшими проводниками в дальнем походе страны в европейские структуры — НАТО и Евросоюз.
       Все более усложняющаяся повседневная латвийская жизнь, исчерпание эмоционально-политического заряда государственного возрождения, замешанного на довольно прямолинейных национальных идеях, а также влияние желанных европейских структур, привыкших к определенным стандартам и политкорректности, — все это привело к тому, что в конце 90-х тема общественной интеграции и современного отношения к национальным меньшинствам в многонациональной стране стала наконец рассматриваться всерьез. Была разработана и принята к действию государственная программа «Интеграция общества в Латвии». Со стороны правительства этими проблемами занимается специальная структура — Секретариат министра по особым поручениям по делам общественной интеграции.
       Сегодня в стране зарегистрировано свыше 7 тыс. негосударственных организаций. Среди них 200 — это организации национальных меньшинств. Примерно одна десятая — русские организации. Не самые многочисленные, но наиболее сплоченные диаспоры — поляки, литовцы и немцы — создали союзы своих организаций. Причем, в отличие от большинства обычных гражданских организаций, которым надо искать спонсорские средства, фонды, гранты, участвовать в многочисленных конкурсах на европейские «гражданские» деньги, организации национальных меньшинств — все без исключения — берутся на государственное довольство просто по факту своего существования.
       По мнению энергичной Ирины Винник (кстати, по происхождению украинки, а по прошлой профессии тележурналистки), руководящей в секретариате департаментом по делам нацменьшинств, сейчас главная задача — найти оптимальную модель по-настоящему интегрированного общества. В обществе циркулируют как минимум три основные.
       Первая — «мечта правых радикалов». Все нелатыши должны ассимилироваться, принять повсеместно латышский язык, единую латышскую базу ценностей и не возникать. Ну, может, во время своих праздников поплясать в каком-нибудь фольклорном ансамбле. Опасность этой концепции не в том даже, что ее поддерживает латвийский политический класс (он сегодня ее в основном не поддерживает), а в том, что именно такой подход выдается за господствующий его критиками из лагеря русскоязычных радикалов. То есть борьба идет не с реальными проблемами, а пусть с и уродливыми, но всего лишь ветряными мельницами.
       Вторая — характерна как раз для лидеров ряда русских общин. Это концепция двух общин, живущих отдельно, сами по себе. Хотя многие из адептов этой концепции саму двухобщинность считают нежелательной и даже обвиняют в ее насаждении всех, кто не принимают их видение, несклонность к компромиссам по проблемам языка и еще недавно гражданства к этой двухобщинности подталкивает.
       И есть третья модель, которую сегодня пытаются проводить в жизнь латвийские политики из разных политических сил, но склонные все-таки скорее к европейскому, гражданскому, а не этнократическому видению современного государства (ее же пытается сегодня выстраивать и Секретариат по национальной интеграции). Это попытка создания единого гражданского общества, в котором будут четко определены правила игры. Они предполагают публичное пространство с единым государственным языком, законами, налогообложением, равными правами для всех. А вокруг — сфера частной жизни и групповых интересов многочисленных меньшинств, в том числе и национальных, интересы которых, безусловно, должны постоянно учитываться. Впрочем, и этот подход многими критиками из среды левых представителей русской общины подается как навязанный Евросоюзом и отражающий концепцию «ползучей латышизации национальных меньшинств». Главное недовольство вызывает недопущение или ограничение использования национальных языков (в первую очередь, конечно, русского) в официальных документах, при обращении в государственные и муниципальные учреждения.
       Может быть, здесь действительно не все в полном порядке, живет же Финляндия с еще одним государственным — шведским — языком, причем живет хорошо. Но в этом вопросе хорошо видно, как крайние позиции политического спектра прекрасно уживаются и подпитывают друг друга. Ирина Винник показала мне брошюру с текстами Рамочной конвенции о защите национальных меньшинств на латвийском, английском и русском языках, а также популярный буклет о содержании этой конвенции — тоже на русском. Так вот, эти и другие издания на языках меньшинств стали объектом ожесточенной критики со стороны латышских национал-радикалов: они уверены, что государственное учреждение не имеет права печатать материалы на «негосударственном языке» (жаль, что не спросил, касался ли этот упрек и английского варианта).
       Сама Рамочная конвенция Совета Европы, ратифицированная сеймом Латвии в мае 2005 г., спустя аж 10 лет после ее подписания тогдашним министром иностранных дел Валдисом Биркавсом (тоже все негладко шло в парламенте), стала в департаменте г-жи Винник главной юридической отмазкой для особо национально озабоченных. Ведь там сказано, что, кроме равных прав для всех, группам меньшинств должны быть предоставлены дополнительные возможности, опции, деньги, усилия. И когда в каком-нибудь затянувшемся споре уже не хватает аргументов, сотрудники секретариата начинают потрясать текстом конвенции. Чаще всего помогает.
       
       Нацизм по-прибалтийски
       Это очень тяжелая и одновременно очень замифологизированная тема. Тяжелая потому, что жителям современной России надо было бы побольше внимания обратить на отечественных фашиствующих подонков, регулярно избивающих и убивающих «нерусских», на фашизоидные проявления в собственной Госдуме и на телеэкранах, на тревожный рост по всем соцопросам сторонников лозунга «Россия для русских», нежели тратить силы на выискивание нацистских плевел у соседей. Тяжелая она и потому, что охраняемые полицией божьи одуванчики, на протяжении нескольких лет ходившие 16 марта к памятнику Свободы в Риге, действительно в годы войны служили в СС. Правда и то, что в 1998 г. тогдашний «сейм утвердил этот день — дату боевого крещения латышского легиона «Ваффен СС» — как День памяти латышских воинов. Более того, поначалу в ряду бывших престарелых легионеров пиарились и некоторые министры (правда, из правонационалистических партий), и депутаты — они демонстрировали свою общность с борцами с большевизмом, ведь именно так трактовались мотивы вступления в «Ваффен СС» легионеров. Мол, «Ваффен СС» — это не совсем СС, у них были другие функции, да и далеко не все шли туда добровольно — большинство просто мобилизовали.
       Впрочем, по мере роста протестов в России и, главное, в Европе, где СС по традиции Нюрнбергского процесса привыкли считать «преступной организацией», сначала в шествии перестали участвовать министры, потом депутаты, а в этом году вокруг памятника Свободы и вовсе воздвигли забор для «проведения ремонтных работ». Шум, поднятый ультраправыми, все равно желавшими маршировать, и левыми, пообещавшими им противодействовать, был расценен городскими властями и правящей правительственной коалицией как провокация, направленная против интересов государства и подрыва его авторитета, шествие было запрещено, а спустя несколько дней президент Вике-Фрейберга вообще отменила памятный день 16 марта.
       История, конечно, в целом не больно красивая, но со вполне приемлемым концом. По крайней мере, демонстрирует обучаемость элиты страны переходного типа, пусть даже с помощью старших товарищей из ЕС. Нам бы в России тоже неплохо как-то угомонить своих многочисленных политических отморозков, которые каким-то странным способом умудряются сочетать трепетную память о Великой Победе с пропагандой нацистской идеологии в этой войне побежденных. Не говоря уж о бритых с ножами и прутьями.
       А теперь пару слов о том, почему эта тема замифологизирована. Потому что, несмотря на эти неприятные весенние камлания вымирающих легионеров и их прилипал из праворадикальных организаций типа «Перконкруст», в Латвии не избивают молодых людей за цвет кожи. И уж тем более не решетят за это ножами. Вот, собственно, пока и все.
       
       Андрей ЛИПСКИЙ, наш спец. корр., Рига — Москва
     
       
       Справка «Новой»:
       Справедливости ради напомним, что в начале 90-х годов ситуация с гражданством в Латвии выглядела действительно совсем не по-европейски. Накануне распада советской империи нелатыши составляли свыше 40% населения Латвии, причем в основном это были люди, оказавшиеся там уже в советское время. И хотя в ходе референдума марта 1991 г. около 45% из их числа выступили за идею национальной независимости Латвии, вскоре им пришлось испытать глубокое разочарование. Уже 15 октября 1991 г. парламент Латвии принял постановление, согласно которому гражданами страны признавались лишь те, кто имел ее гражданство до 17 июня 1940 г. (то есть до поглощения Латвии Советским Союзом), и их потомки. Таким образом, треть жителей страны были отсечены от полноценных политических и гражданских прав, превратившись в неграждан. Естественно, это были прежде всего русские и так называемые русскоязычные, которые составляли подавляющее большинство нелатышей, что стало следствием миграционных процессов после включения Латвии и других балтийских стран в СССР.
       Как и в других странах Восточной Европы, основным строительным материалом для создания новой государственности стало отталкивание от СССР и всего, что было связано с его идейным и геополитическим наследием, а потому русским (особенно тем, кто считали себя по преимуществу советскими) в первый период восстановленной латвийской независимости пришлось несладко. Им досталось и как советским, и как русским — представителям «титульной» имперской нации, через которую шли советизация и делатышизация Латвии. Крайним националистам это дало возможность развернуть лозунг «Латвия для латышей», новообразующейся латышской политической и управленческой элите — отсутствие конкуренции со стороны наиболее продвинутых представителей старой (в основном русскоязычной) элиты, активистам же русскоязычного населения — долгосрочную нишу защитников прав этого населения от «этнократии».
       После нескольких лет неразберихи и острой политической борьбы вокруг статусов «гражданин—негражданин» в июле 1994 г. был принят закон о гражданстве, определивший в том числе и способ получения этого гражданства негражданами. Многие его положения сейму Латвии пришлось впоследствии под жестким международным давлением, в первую очередь России и ОБСЕ, откорректировать в сторону смягчения, что и было утверждено референдумом 3 октября 1998 г. (соотношением голосов 52,5% «за» поправки к 45% «против»). Были устранены так называемые «натурализационные окна» — это когда человек определенного возраста мог идти на натурализацию только в определенный год, а также установлено право на гражданство для детей неграждан, родившихся после 21 августа 1991 г. (когда в последний день московского путча была провозглашена независимость Латвии). Были также значительно смягчены требования к экзаменам на натурализацию по истории и госустройству Латвии, а также по латышскому языку. Говоря о трудности этих экзаменов до внесенных изменений, верховный комиссар ОБСЕ по делам нацменьшинств Макс ван дер Стул заметил как-то, что немногие голландцы смогли бы выдержать подобные испытания по родному языку, истории Голландии и ее госустройству.

       
       
13.04.2006
       

Обсудить на форуме





Производство и доставка питьевой воды

Translate to...
№ 27
13 апреля 2006 г.

Цена закона
Байкал загрязняет нефть!

Поправка депутата Комаровой

Митинги.Ру
Рыночные отношения власти и торговок

Воронежская администрация оказалась в живом кольце

КПРФ тоже планирует бороться с нелегальной иммиграцией?

По центру Петербурга прошла массовая антифашистская демонстрация

Финансы
В некоторых регионах стоимость продовольственного набора перекрыла все статистические погрешности

Как правильно держать рубль

После выборов
В вятском городе мэра избрали с четырнадцатой попытки

Подробности
Трепашкин добился, чтобы к нему приехали правозащитники

Президент мог остаться без пилота

Отделение связи
Звонок в редакцию: беженцев из «Серебрянников» выселяет ОМОН

Общество
Священник Яков Кротов: Общество погрязло в пророках

Библиотека
Вышла книга, благословленная епископом, но недооцененная прокуратурой

Культурный слой
Захват культурных ценностей г. Москвы. Хроника боевых действий

Регионы
С самого начала 2006 года горят старые кварталы в центре Сочи. Навстречу Олимпиаде?

Страна уголков
Город на карте: Краснокаменск, в котором живут люди. Часть II

Тупики СНГ
События в Минске после выборов президента Белоруссии. Репортаж Александра Подрабинека

Инострания
Путешествие Андрея Липского по «дуге зла». Остановка 2-я: Латвия

Спорт
Конфликт между капитаном Аленичевым и тренером Старковым ничем хорошим для команды не закончится

За рулем
Сколько приносит гаишникам операция «Чистый автомобиль»?

У вас угоняли машину? Расскажите об этом нам

Медицина
Химиотерапия перестала быть шоковой

Интернет
И ты брутал?

Телеревизор
Михаид Козаков: Хорошее свойство телевизора — его можно выключить

«Лучшие» шутки телеканалов

Штрихкод
Кто эффективнее — Жерар Депардье или существо среднего пола родом из Украины?

Кинобудка
Ирина Рахманова в фильме «Питер FM» — уже не Виола Тараканова

Театральный бинокль
Памятник Волчек

Вольная тема
Александр Покровский. О тех, кто близко, или Чем лечится одиночество

АРХИВ ЗА 2006 ГОД
98 97 96
95 94 93 92 91 90 89 88
87 86 85 84 83 82 81 80
79 78 77 76 75 74 73 72
71 70 69 68 67 66 65 64
63 62 61 60 59 58 57 56
55 54 53 52 51 50 49 48
47 46 45 44 43 42 41-40
39 38 37 36 35 34 ЧН 33
32-31 30 29 28 27 26 25
24 23 22 21 20 19 18 17
16 15 14 13 12-11 10 09
08 07 06 05 04 03 02 01

RSS

«НОВАЯ ГАЗЕТА»
В ПИТЕРЕ, РЯЗАНИ,
И КРАСНОДАРЕ


МОМЕНТАЛЬНАЯ
ПОДПИСКА
НА «НОВУЮ ГАЗЕТУ»:

ДЛЯ ЧАСТНЫХ ЛИЦ
И ДЛЯ ОРГАНИЗАЦИЙ





   

2006 © АНО РИД «НОВАЯ ГАЗЕТА»
Перепечатка материалов возможна только с разрешения редакции
и с обязательной ссылкой на "Новою газету" и автора публикации.
При использовании материалов в интернете обязателен линк на NovayaGazeta.RuRambler's Top100

   


Rambler's Top100

Яндекс цитирования Rambler's Top100