РЕЖИМ ЛУКАШЕНКО УЖЕ ТРУХНУЛ
Омоновцы три дня
проводили «зачистки» в центре Минска, а
президент Беларуси где-то прятался
23, 24 марта
Палаточный городок
на Октябрьской площади Минска просуществовал
чуть больше трех суток. В ночь на пятницу спецназ
взял его штурмом. Маленькая крепость, охраняемая
несколькими сотнями замерзших молодых людей,
сдалась без боя. Не от слабости — наоборот: люди
из палаточного городка декларировали
ненасильственное сопротивление.
Последние телефонные
звонки, которые юные арестанты смогли сделать до
того, как у них отобрали мобильные телефоны, были
не с просьбой принести передачу в тюрьму, а с
призывом ко всем, кто остался на свободе, выйти на
площадь в субботу, 25 марта, в День воли.
Утром освободили
несовершеннолетних — 45 человек. Подростки
рассказали, что в автобусах их жестоко избивали,
оскорбляли, растаптывали ногами телефоны. В
спецприемнике-распределителе задержанных до
утра продержали на улице, на морозе, лицом к
стене. В туалет водили только тех, у кого был при
себе паспорт. Российские телеканалы в это время
взахлеб врали о том, как донельзя корректно вела
себя белорусская милиция.
Родственники
совершеннолетних задержанных всю пятницу
метались по городу в бесплодных поисках.
Информации не давал никто, тюрьмы Минска были к
четвергу переполнены: за три дня количество
задержанных оппозиционеров по всей Беларуси
перевалило за 500, а вместе с обитателями палаток
их стало больше тысячи.
Девать арестованных было
некуда, и многих вывозили за пределы города —
несколько автобусов уехали в милицейские
казармы, десять автозаков ушли в Жодино, где
недавно построили новый СИЗО.
Власти объявили субботу
рабочим днем для судей: суды не успевали до
вечера пятницы нашлепать приговоры, а вечером
появились новые задержанные.
Особенность тоталитарных
режимов в том, что мемориалы на местах расправ
возникают быстро. Люди несли цветы к тому месту,
где еще накануне стояло 35 палаток, спецназовцы
выхватывали у них букеты, топтали или швыряли в
урны. Потом начали выталкивать с площади.
Впрочем, спецназовцы не
особенно зверствовали: они прекрасно размялись
накануне, во время штурма палаточного городка, и
предчувствовали аналогичное развлечение,
которое белорусы называют «хапун», в субботу, в
День воли. Так что в пятницу у них был почти
выходной. В отличие от судей, которые трудились в
поте лица, — на каждого задержанного отводилась
пара минут. Процессы над участниками митингов
выглядели так: «Фамилия?» — «Иванов!» — «15 суток
ареста! Следующий!». Российские телеканалы в это
время врали, что все женщины отпущены на
свободу…
Впрочем, что я все о
российских телеканалах? В природе зачем-то
существуют еще и белорусские. Они с
удовольствием рассказывали о пьяных подростках,
веселящихся на площади и устраивающих драки.
Показали «картинку», но парня, который изображал
пьяного и пытался хоть кого-нибудь
спровоцировать на драку, опознали: им оказался
сотрудник Белтелерадиокомпании.
Если кто-нибудь скажет,
что палаточный городок на Октябрьской площади
продержался недолго, это будет неправдой. Потому
что городок продержался долго. И если бы его не
уничтожили войска, разросся бы в конце концов.
Если в первый день на площади стояло 9 палаток, то
на третий — уже 35.
Обитатели палаток
находились на осадном положении. Милиция и
войска задерживали всех, кто шел на площадь с
сумками: несли воду, еду, термосы и теплые вещи. В
лучшем случае сумки просто забирали. В худшем их
владельцы отправлялись в тюрьму. И тем не менее,
вспомнив партизанское прошлое предков, люди
умудрялись обвешиваться связками сосисок,
заворачиваться в пледы, надевать три кофты и две
куртки, чтобы снять их там, возле палаток.
Посторонний взгляд
отметил бы странное скопление неповоротливых
толстяков, идущих на площадь. Один кудесник
пронес четыре мангала и уголь — для шашлыков.
Второй притащил биотуалет, правда, был жестоко
избит.
Среди
арестованных во время штурма оказался бывший
посол Польши в Беларуси Мариуш Машковски. Он
приехал просто поддержать протестующих и прямо с
поезда, никуда не заезжая, пришел на площадь. В
спецприемнике его жестоко избили. У активиста
российского молодежного движения «Оборона»
Олега Козловского за несколько дней до штурма
милиция проверила документы. Билет
«Москва—Минск» на его глазах разорвали: «Теперь
считай, что ты сюда приехал не позавчера, а уже
месяц назад. Интересно, чем ты тут все это время
занимался?». Кроме Олега, был арестован еще один
гражданин России, тоже активист «Обороны» Эдуард
Глезин. И еще граждане Украины, Литвы, Польши,
Франции, Канады. Посольства направили в
правоохранительные органы запросы о своих
гражданах. Не направило запрос только одно
посольство — Российской Федерации.
Все эти дни Александра
Лукашенко будто бы не существовало в природе.
Кажется, в худшие времена Бориса Ельцина это
называлось «работать с документами». Так вот,
Александр Лукашенко работал с документами. И
принимал немногочисленные поздравления с
«убедительной победой на выборах»: от Владимира
Путина, президента Ирана Ахмадинежада и отца
свободной Кубы Фиделя Кастро. Похоже, такая
компания Владимиру Путину куда приятнее и ближе,
чем «Большая восьмерка».
Самая
большая ошибка, которую за последнюю неделю
допускали аналитики, — это попытка сравнить
Беларусь с Украиной времен оранжевой революции.
Беларусь можно сравнивать разве что с Польшей
начала восьмидесятых, с Польшей начала
«Солидарности».
И потому Октябрьская
площадь с ее тремя сутками существования,
возможно, оказалась даже сильнее, чем Майдан.
Потому что Майдан ни за что не смог бы случиться
при диктатуре. На Майдан привозили еду и одежду —
и уезжали за следующей партией. На Октябрьскую
площадь привозили еду и одежду — и отправлялись
в тюрьму. Ректоры киевских вузов официально
освобождали студентов от занятий, чтобы те шли на
Майдан. Ректоры минских вузов объявили, что все
студенты, арестованные на Октябрьской площади,
будут отчислены.
Майдан мог возникнуть
только в свободной стране. Палатки на
Октябрьской площади в тоталитарной стране не
могли появиться по определению. Но появились.
Это означает, что перелом
произошел. И у нас отныне появилась Площадь — тот
первый квадратный километр свободы, который
удалось отстоять.
25 марта
В субботу белорусам
стало понятно, что режим Лукашенко пошел на
самоуничтожение. Как только начинает литься
кровь — включается безжалостный секундомер.
Проходы к ставшей уже
знаменитой Октябрьской площади с раннего утра
были полностью блокированы милицией, ОМОНом и
спецназом внутренних войск. Люди к 12 часам дня
собирались на прилегающих улицах, но прорваться
на площадь не удалось. Потом ОМОН начал теснить
людей к стенам. Было нечем дышать. С большим
трудом демонстрантам удалось прорвать
оцепление.
В парке Янки Купалы
собрались более 30 тысяч человек. После митинга,
на котором выступили оба оппозиционных
кандидата, Александр Милинкевич предложил
разойтись до следующей акции — «Чарнобыльскага
шляха», но никто не захотел. У участников митинга
появилась идея идти к
спецприемнику-распределителю — требовать
освободить политзаключенных.
Колонна шла
дисциплинированно, останавливаясь на всех
светофорах. Машины сигналили в знак
солидарности, из автобусов и троллейбусов
выходили люди и присоединялись к колонне. На
проспекте Дзержинского (придумали же название —
прямо по Фрейду) колонну встретил спецназ
внутренних войск. Сначала бойцы просто стучали
по щитам дубинками. Люди скандировали: «Не
боимся!». Потом войска пошли в атаку.
Когда прогремел первый
взрыв, было по-настоящему страшно. Потому что
далеко не сразу стало понятно, что это только
шумовая граната. Потом слезоточивый газ и
дымовые шашки. Били страшно. Раненые лежали на
дороге. Говорили, что есть убитые.
Александр Козулин
предложил возвращаться в центр города: «Сегодня
у нас праздник — День воли, — и мы будем вместе
гулять по городу». Пройти дали совсем немного…
Мимо демонстрантов
проехала колонна спецназовских автобусов. Люди
закричали: «Убийцы! Фашисты!». Два автобуса тут же
остановились, и бойцы начали рассекать толпу.
Подъехали автозаки. Людей избивали и заталкивали
в воронки, в том числе и Александра Козулина,
оставшиеся спасались бегством. «Похоже, весна
будет горячей», — говорили те, кто спасся.
Ирина ХАЛИП, наш соб.
корр., Минск
27.03.2006
|
