NovayaGazeta.Ru
Всё о газетеПоиск по архивуНаши акцииНаши расследованияКолумнистыФорум «Открыто.Ру»Сотрудники редакцииТелефоны редакцииРеклама в газете

ДЕТИ В СЕТИ, или 50 ТЫСЯЧ НОВЫХ ПИСАТЕЛЕЙ
«Круглый стол» о качестве текстов интернета и о самом молодом поколении литераторов
       
       Молодое поколение писателей родилось в эпоху перестройки и взрослело после нее. Редакция «Новой газеты» собрала литераторов старших поколений, занимающихся молодыми, чтобы обсудить новую культурную ситуацию. Прозаик Александр ГАРРОС, поэт Анатолий КОБЕНКОВ, критик Дмитрий КУЗЬМИН и прозаик Евгений ПОПОВ встретились, чтобы поговорить о детях восьмидесятых. Вел дискуссию Олег ХЛЕБНИКОВ.
       
Олег ХЛЕБНИКОВ       Олег ХЛЕБНИКОВ: Существует ли литература 20-летних как новое явление? Какие у нее отличительные признаки? Насколько она интересна?
       Дмитрий КУЗЬМИН: Характерно, что ни одного представителя молодого поколения мы за столом не видим. Наше положение ложное, потому что здесь мы собрались, как бы предполагая, что мы старшие коллеги, нам виднее…
       О.Х.: Ну мы больше видели…
       Д.К.: Литературная эволюция устроена ровно противоположным образом: виднее не нам, а им. Потому что от них зависит, кого из нас с вами возьмут в завтрашний день. Не нам их судить, а им нас.
       Евгений ПОПОВ: Я думаю, кого брать в завтрашний день, решать не будет никто: ни молодые, ни старые. Это происходит само собой. Невозможно было в 50-е годы решать, кого брать из 30-х — Фадеева и Шолохова или Платонова и Добычина.
       О.Х.: Можно хотя бы очертить контуры этого поколения?
       Д.К.: Это примерно тот круг, который выкристаллизовался за последние пять лет в результате работы премии «Дебют». К ней можно предъявить массу претензий, но она выделила несколько десятков наиболее заметных имен. Эту работу она проводит целенаправленно и разумно. А кто в итоге получает первенство — это чистая лотерея.
       
       
Большая деревня интернета
       Олег ХЛЕБНИКОВ: Чем это поколение отличается от предыдущего?
Дмитрий КУЗЬМИН       Дмитрий КУЗЬМИН: Это поколение эпохи интернета, который не просто технологическая возможность, а среда, создающая новые социокультурные возможности. Это не значит, что там по-новому пишут. Там по-новому публикуют и по-новому к этому подходят. Поколение 20-летних — это поколение сайтов со свободной публикацией, где все кто угодно вешают всё что угодно, и общий уровень — сами понимаете, какой… Но там возникает коммуникативная среда. Конечно, наиболее талант-ливые авторы должны в какой-то момент понять недостаточность этого общества взаимного восхищения, что и происходит. Но период начального формирования проходит там. И специфическим образом, так как наследование традиций там не очень важно.
       О.Х.: Происходит снижение критериев?
       Д.К.: Это не снижение, это другие критерии. Стандартная модель возникает, когда ты сначала подключаешься к традиции, а потом по этому стволу пытаешься забраться к его верхушке, а верхушка — день сегодняшний. Эти ребята двигаются обратным путем: они сначала попадают в сегодняшнюю среду по проблематике, темам, точкам зрения, языку, который они берут из речевой стихии, из глянцевой журналистики, из языков СМИ, рекламы, рок-музыки и так далее. Потом лучшие из них открывают, что есть еще традиции.
       И это для многих — культурный шок. Им приходится перестраивать свою поэтику. Кто успешно с этим справляется, тот оказывается в итоге все в той же точке пересечения двух плоскостей. Но путь их к этой точке оказывается другим, поэтому — другой результат.
       О.Х.: Они, в отличие от нас, сразу попали в информационное общество и общество потребления. Если и есть у этого общества идеология, то это идеология успеха. Как она на них влияет?
       Д.К.: Если бы на них идеология успеха влияла, то они бы чем-нибудь другим занялись. Чем сейчас может заняться человек, работающий со словом, чтобы быть успешным? Писать глянец…
Евгений ПОПОВ       Евгений ПОПОВ: Уходят в рекламу и пиар.
       Д.К.: Но для души должно ведь что-то остаться!
       О.Х.: Контекст рекламы стал чуть ли не единственным общим для всех контекстом.
       Е.П.: Он заменил все советские лозунги. Сейчас стебаются над рекламой, как раньше концептуалисты стебались над постановлениями партии и правительства.
       А интернет, с одной стороны, это тусовка — такая же, какая была при тоталитаризме (но на кухнях). Интернет — это кухня, но уже огромная. Маршалл Маклюэн говорил, что мир — большая деревня, это и есть деревенская тусовка. А с другой стороны, интернет — спасение для молодой литературы. Если правильно его использовать.
       Через интернет они знают друг друга, они прекрасно осведомлены о новостях литературы. Когда я в этом году работал в жюри «Дебюта», то заметил следующее: сидят передо мной 2 — 3 молодых человека, и мне очень трудно сказать, кто провинциал, кто столичная штучка. Они и одеждой, и лицом, и мыслями схожи. Это заслуга интернета и нового времени.
       
       
Первое непуганое поколение
       Евгений ПОПОВ: Мы же говорим о самом молодом поколении по критериям «Дебюта», о ребятах до 25 лет?
       Дмитрий КУЗЬМИН: Восьмидесятых годов рождения.
       Е.П.: Это первое непуганое поколение. Непуганое и непоротое. Потому что поколение Дмитрия (37—40 лет) хлебнуло той жизни. Интересно, что получается, когда человек возрос при свободе. В перестройку ходил в детский сад… И возникает вопрос: а это им что-нибудь дает? Или, наоборот, будет распад, конец искусства…
       С моим поколением все понятно: когда началась свобода, появились книги, запретные ранее, то у многих случилось несварение желудка. Отсюда все эти эскапады: или голый нигилизм (всех сбросить с парохода современности и дальше плыть), или, наоборот, уроки конформизма, воспринятые уже в плоскости поп-культуры.
       Новое поколение прекрасно образованно для своих лет. Ему не нужно доставать на один вечер Бердяева, Флоренского или Розанова. Они это знают с самого начала.
       Олег ХЛЕБНИКОВ: Но запретный плод сладок. Когда с трудом находили Флоренского и за ночь прочитывали, то что-то усваивали.
       Е.П.: Нет, любая несвобода — отрицательна. Это как счастливая жизнь в лагере. Пачку чая заварил — и отлично, кайф. А чай надо каждый день пить понемногу. Мне кажется, что лучшие из них прекрасно усвоили уроки предыдущих поколений. Появляется прекрасная проза. Я бы ее назвал неореалистической.
       Прочитаны Платонов, Булгаков, Саша Соколов…
       И продукт выдается самостоятельный, не заимствованный или подражательный. Пошла сюжетная проза, чего не было еще недавно. Раньше всё были «импрешны»: или самолюбование, или самоописание. Или издевательства, паразитирование на текстах коммунистов проклятых — ну никак не могли забыть про этих чертей!
       Сейчас получил «Дебют» потрясающий рассказчик Александр Снегирев (Москва). Получил «Дебют» Дмитрий Фалеев, блестящий прозаик из Иванова. Мария Ботева из Екатеринбурга получила премию «Молодежный Триумф».
       Д.К.: Вы говорите: «реалистическая и сюжетная проза». Ботева — в чистом виде поэтическая проза.
       Е.П.: Может быть, я неточно выражаюсь. Ботева от Саши Соколова идет. Но она создает реалистическую картину советской Вятки.
       Я лучше еще фамилии назову. Дмитрий Костопиев написал полупублицистическую книгу о чеченской войне, ни разу не упомянув, что там воевал. Это поведение абсолютно не глянцевое. Там первым делом человек должен сказать, что он ветеран, и получить за это немножко успеха. Я его вспомнил, потому что десятки рукописей читал, где армия изображена как ад, каковой она и является. Но герой Костопиева — человек, который знает, что находится в аду, но там-то ему тоже надо жить. Он старательно топит печку, но, когда ему предлагают украсть трансформатор, он тут же его крадет. А дальше он встречает офицера, и тот вопреки его ожиданиям не по морде ему дал, а сказал: под суд тебя, подлеца, отдать надо. А под суд его не отдали. И — хеппи-энд. Вот так сейчас строится проза. И она связана с реалиями дня.
       Месяц назад вышла книга Андрея Мухина, которая будет сенсацией. Называется «Горбушка». Это микс Генри Миллера, Хейли, Астафьева с детективным сюжетом, оторваться нельзя, блестяще написана. Анастасия Чеховская живет в Ульяновске, как сценарист получила премию. В Великом Новгороде — Михаил Бударагин.
       Я не чокнутый и слабоумный, у меня нет эйфории. Но, по-моему, в стране идет нормальный литературный процесс. Выясняется, что не все зависит от того, что сломался общественный строй. Что-то более глубинное происходит в литературе. И, конечно, не должно быть никакого высокомерия — ни со стороны молодых, ни со стороны старых, а надо просто делать маленькие дела. Вот почему я рад, что «Дебют» делает реальное дело. 52 тысячи рукописей пришло в этом году. Это значит — меняется социальный портрет поколения. 52 тысячи молодых людей пишут тексты — и не потому, что они хотят вступить в Союз писателей, получить билет и пропуск в ЦДЛ. Такая уж Россия страна. Что в ней есть, так это литература.
       
       
Гадюшник в Сети
       Олег ХЛЕБНИКОВ: У Толи Кобенкова интересный опыт. Он сейчас переехал из Иркутска в Москву. И в Сибири занимался молодыми, и в столице возглавил молодежную премию «Илья».
Анатолий КОБЕНКОВ       Анатолий КОБЕНКОВ: Да, последние 20 лет я все время вожусь с молодыми. Вел в иркутском лицее студию, потом в университете вел студию, потом был председателем иркутского отделения Союза российских писателей.
       Что я могу сказать? Очень непохожи ребята, выросшие в интернете, на ребят, выросших в библиотеке. Нынешние «библиотечные» ребята отличаются от тех, кто был в позапрошлом десятилетии, своей начитанностью. Они — образованные люди, которым ничего не нужно объяснять, с которыми одно удовольствие разговаривать.
       Что касается интернета… Существует притча о блудном сыне. Прожив серьезную жизнь, человек должен возвращаться домой. Как говорит Дима, молодое поколение выходит из интернета, значит, они должны вернуться в интернет? Это страшновато. Я не люблю Сеть. Я пользуюсь ею только как подручным средством. А на днях я узнал такую историю. Молодая поэтесса украла стихотворение у почти молодого поэта в интернете. Идет огромный шум. Я не знал ни ее, ни его. Вошел в Сеть, чтобы посмотреть, что она украла. Если бы я даже был прирожденным вором, я бы не стал этого воровать. И я обнаружил, что в виртуал переходит такое же поведение, которое знакомо нам по гадюшнику в ЦДЛ. И наши дети, к сожалению, ведут себя так же, как мы вели себя. Я абсолютно согласен с Женей Поповым — выбирать будет время. Но есть закон: следующее поколение приходит для того, чтобы сбросить с корабля современности поколение предыдущее.
       Дмитрий КУЗЬМИН: Не целиком, а выборочно!
       А.К.: Если выборочно, то лучших! Владимир Владимирович пришел сбрасывать не кого-нибудь, а самого Александра Сергеевича. Он знал Пушкина вполне достаточно, любил его. Но бороться талантливому человеку надо всегда с талантливым.
       Евгений ПОПОВ: Зачем бороться?! Иди домой и пиши текст.
       А.К.: Когда приходят ребята из интернета, они ничего не помнят. Они ничего не знают, они придумывают свой птичий язык. Очень плохо, когда перескакивают из первого класса прямо в одиннадцатый. И мне кажется, что проблема молодых сегодня — в элементарной учебе. Говорят о том, что надо убирать Литинститут. Не знаю его сегодняшнее положение. Но, когда я был провинциальным мальчиком, для меня ориентиром был Литинститут. Надо было добраться до Москвы, выяснить, что пишут мои сверстники, живущие в Ужгороде или в Минске, а потом к 3-му курсу догадаться, что те преподаватели, которые нам читают разные предметы, что-то знают. К 4-му курсу я стал соображать.
       А так — бродил по Москве, и больше всего мне нравились пивные, потом музеи, потом театры.
       Когда приходят ребята со своими текстами, видно, что они талантливые, но ты не знаешь, что им сказать. Потому что назовешь Мандельштама, назовешь Пастернака — они слышали, но не прочли, то есть не так прочли, как надо бы. Мне кажется, что Женя, с одной стороны, говорит о нашей культуре, а с другой — что нет системы в этой культуре. И это я постоянно обнаруживаю в интернете. Конечно, если бы я был 20-летним пацаном, я бы вырос там же. Это несомненно. Как же пройти мимо такой игрушки? И только годам к 40 я бы дошел до того, чтобы не он мной управлял, а я им. А в 20 лет это невозможно.
       Д.К.: Конечно. И в этом опыте есть действительно новые реалии. Потому что этот зловредный интернет и прочие ультрасовременные девайсы — не просто средства. Это предметы, которые меняют нашу жизнь. Мне на память сейчас приходит автор предыдущего поколения — Станислав Львовский, у которого есть стихотворение про то, что раньше говорили: «это носится в воздухе» или «я что-то почувствовал и потому приехал», а теперь говорят: «получил твою эсэмэску». Младшее поколение эти сюжеты сильно занимают. Как изменения предметного окружения воздействуют на наше восприятие универсалий? Как возможность в любой момент позвонить любимому человеку влияет на наше восприятие этого человека? С другой стороны, есть и более глобальные сюжеты. Для многих авторов младшего поколения сегодня очень важны темы детства.
       О.Х.: Это всегда было в литературе.
       Д.К.: Я не уверен, что это так. Много ли у больших поэтов прошлых эпох вы найдете стихов, в которых детское мировосприятие выступает как особого рода ценность, подлежащая бережному воссозданию и реконструкции извне и с позиции взрослого?
       Конечно, взрослые авторы всегда писали о своей ностальгии по детству. А вот воскрешение этого детского мировосприятия как позитивной ценности…
       О.Х.: Это попытка заслониться от жуткого информационного потока?
       Д.К.: У меня нет готового ответа. Это вообще претензия, которую часто предъявляют современной молодой литературе, что она хочет закрыться, отстраниться от проблем большого, взрослого сложного мира и поэтому уходит в себя, в пристальный анализ мельчайших душевных движений. Я думаю, что это не может быть претензией. Сегодняшних авторов действительно больше волнует то, что происходит внутри них, чем то, что происходит снаружи. С моей точки зрения, это скорее плюс, чем минус, потому что, не поняв тончайших, глубинных механизмов душевного устройства, анализировать, что происходит снаружи, не очень правомерно.
       
       
Литература без иерархий
       Анатолий КОБЕНКОВ: Дайте слово молодому писателю!
       Олег ХЛЕБНИКОВ: Да, здесь есть такой. Саше Гарросу — 30 лет, он прозаик, уже получивший премию «национальный бестселлер», переехал в Москву из Риги, в которой свобода началась несколько раньше (если забыть про наш ОМОН). Саша, насколько на тебя как на писателя давит культурный слой предыдущей литературы, насколько он для тебя важен, что думаешь о молодой прозе?
Александр ГАРРОС       Александр ГАРРОС: По-моему, мы переоцениваем интернет в качестве смыслообразующего фактора. Я не склонен его считать исключительно средством коммуникации. Это средство коммуникации качественно нового уровня, которое уже меняет тех, кто коммуницирует, но все равно это не та вещь, которая порождает новые смыслы. Пару новых сюжетов и мотивов, может быть. Но это максимум.
       Когда интернет вошел почти в каждый дом, то экспоненциальное возрастание информации и скорости связи качественно ничего не изменило.
       О.Х.: Качество передачи информации сейчас значительно выше качества самой информации…
       А.Г.: Безусловно. Уровень белого шума, который смыслы заглушает и нивелирует, усиливается. Более того, интернет, являясь не смыслообразующей вещью, а сверхпроводником, не может устанавливать никакие культурные иерархии. Сейчас культурные иерархии рассыпались, а в отсутствие этих иерархий невозможно говорить о качестве. Об этом можно говорить и применительно к голливудскому кино, и к современной русской прозе.
       Когда критерий качества исчезает, культурные иерархии устаревают и рассыпаются, и совершенно непонятно, чем, собственно, хороший текст отличается от плохого. Непонятно критикам, авторам, читателям. Предыдущий культурный слой очень многими перестает восприниматься и востребоваться. Почему — это отдельный вопрос. Но очевидно, что пока никаких новых иерархий не установилось, и именно поэтому с молодой прозой очень большие проблемы.
       О.Х.: Любая иерархия лучше, чем ее отсутствие, даже ложная? Потому что с ней хотя бы можно взаимодействовать, бороться…
       А.Г.: Иерархия — это структура, а без структуры не существует искусства. Может, я говорю высокопарные банальности…
       Дмитрий КУЗЬМИН: Речь не об одной иерархии, а о разных конкурирующих.
       А.Г.: Безусловно. Я их не вижу. Я с глубоким уважением отношусь к деятельности «Дебюта» и к любой структуре, которая пытается обихаживать молодых авторов, но применительно к прозе назовите мне хотя бы одно имя из обоймы «Дебюта», которое вошло в общественно востребованную литературу.
       Д.К.: Что такое общественно востребованная литература, я не знаю.
       А.Г.: Я знаю.
       Д.К.: Общественно востребованная литература — это та, которая продается большими тиражами? Обычно это фуфло. А имя есть. Денис Осокин, например. И он подключен к иерархическому пространству, которое в данном конкретном случае выражено серией издательства «Новое литературное обозрение» Soft way, отслеживающей прозу определенного рисунка, где издавались авторы предыдущих поколений, такие, как Вадим Месяц, Юрий Лейдерман, Станислав Львовский, Маргарита Меклина.
       Туда из нового поколения взяли Осокина, и должна выйти книжка Марианны Гейде. Вот подключение новых авторов младшего поколения к иерархическим отношениям поколения предыдущего. А следующий шаг в этой иерархической системе — премия Андрея Белого, которая позиционирована как премия за художественное новаторство, за эстетическую новацию. Ее Меклина и Лейдерман получили, а другие авторы были в шорт-листах. Все в порядке. Эта система ценностей затрагивает некую зону литературного пространства. А есть творчество авторов из противоположного лагеря. Там — романы Дмитрия Быкова.
       Евгений ПОПОВ: Он в противоположном лагере? А в каком?
       Д.К.: В лагере подражателей Владимира Шарова. И эта система не из воздуха берется, она подключается к ценностям предыдущих поколений. Из более старших авторов для этой иерархии значимее Михаил Шишкин и Андрей Левкин и не имеет никакого значения, условно говоря, Маканин. Значимы Саша Соколов или, допустим, Евгений Харитонов. И не существует никакого Астафьева. То есть иерархия никуда не делась.
       А.Г.: Все-таки не стоит уподоблять литературу операторам мобильной связи. Тут зональное деление настолько четко не работает. Разговор о прозе всерьез начинается тогда, когда происходит перекрытие как минимум нескольких зон. Перечислялись авторы от Дмитрия Быкова до Астафьева. Назовите мне, пожалуйста, молодые имена, которые также перекрывают несколько зон, не становятся маргинальным явлением, не входят в одну только литературную тусовку и вызывают хотя бы некоторое подобие общественной дискуссии. ОК, не говорю о тиражах Марининой, Донцовой, Акунина, но все-таки любой серьезный роман должен становиться хотя бы небольшим общественным явлением.
       Д.К.: Кому он это должен?
       
       Записал Михаил СИДЛИН
       Продолжение дискуссии о молодой литературе читайте в следующем номере «Новой газеты».
       
13.03.2006
       

Обсудить на форуме





Производство и доставка питьевой воды

Translate to...
№ 18
13 марта 2006 г.

Специальный репортаж
Репортаж в письмах по дороге в Краснокаменск и обратно

Суд да дело
Россия опять проиграла в Страсбурге

Первые лица
Милошевич не дожил до приговора

Инострания
Сорбонна бузит. Париж под угрозой «красного марта»

Мир и мы
В Кремле попросту распилили алжирский долг

От генерала Бабагинды до Алекса «из Америки»

Власть
Государственная Дума никак не может посадить Путина

Власть и люди
Красноярские элитные особи снимают с себя всякую ответственность

Руководитель частного заводика завалил президента письмами

Власть и деньги
Чиновник держался на честном слове

Новости компаний
Чиновники будут укрупнять госсектор, пока не трудоустроят всех родственников и знакомых

Террор
Бизнесменам придется финансировать антитеррористов

Репортаж с антитеррористических учений в Москве

Расследования
«Хамас» прописан на Рязанском проспекте

Московский наблюдатель
Нападение на «Мерседес» с мигалкой

Правительство Москвы приготовило «ракушки» к принудительному сносу

Финансы
Сбербанк превосходит Российскую Федерацию. По темпам развития

Россия-2008
Договор-2008: кому и с кем договариваться? Часть II

Вместо выборов
Еще один губернатор хочет доверия

Тупики СНГ
Казахстан: Назарбаев во власти мифов

Белорусам надоело смотреть пародию

Беларусь хохочет: «Сябры» спели гимн президенту Лукашенко

Регионы
Буряты не хотят повторить судьбу эвенков

Отдельный разговор
Экологическое расследование: кто перекрывает Амур?

Исторический факт
Список Брежнева. К вопросу о выезде за границу лиц еврейской национальности

Железная дорога как лента Мебиуса

Культурный слой
Дети в Сети: 50 тысяч новых писателей. «Круглый стол» о качестве текстов интернета

Наградной отдел
«Золотое перо» в умелых руках

Реакция
Я бы с вами в иностранную разведку не пошел…

Личное дело
Александр Гаррос. Дурак по собственному желанию

Милосердие
Наши читатели творят чудеса

Спорт
Банкрот против банкрота

Кинобудка
Пацанское кино и приворот эсэмэсками

Сюжеты
Пианист Журавлев делает кассовые сборы Ярославскому вокзалу

Библиотека
Президент России — политический заложник

Ирина Хакамада представила «Sex в большой политике»

АРХИВ ЗА 2006 ГОД
98 97 96
95 94 93 92 91 90 89 88
87 86 85 84 83 82 81 80
79 78 77 76 75 74 73 72
71 70 69 68 67 66 65 64
63 62 61 60 59 58 57 56
55 54 53 52 51 50 49 48
47 46 45 44 43 42 41-40
39 38 37 36 35 34 ЧН 33
32-31 30 29 28 27 26 25
24 23 22 21 20 19 18 17
16 15 14 13 12-11 10 09
08 07 06 05 04 03 02 01

RSS

«НОВАЯ ГАЗЕТА»
В ПИТЕРЕ, РЯЗАНИ,
И КРАСНОДАРЕ


МОМЕНТАЛЬНАЯ
ПОДПИСКА
НА «НОВУЮ ГАЗЕТУ»:

ДЛЯ ЧАСТНЫХ ЛИЦ
И ДЛЯ ОРГАНИЗАЦИЙ





   

2006 © АНО РИД «НОВАЯ ГАЗЕТА»
Перепечатка материалов возможна только с разрешения редакции
и с обязательной ссылкой на "Новою газету" и автора публикации.
При использовании материалов в интернете обязателен линк на NovayaGazeta.RuRambler's Top100

   


Rambler's Top100

Яндекс цитирования Rambler's Top100