NovayaGazeta.Ru
Всё о газетеПоиск по архивуНаши акцииНаши расследованияКолумнистыФорум «Открыто.Ру»Сотрудники редакцииТелефоны редакцииРеклама в газете

ДОГОВОР-2008. КОМУ И С КЕМ ДОГОВАРИВАТЬСЯ?
ЧАСТЬ II
       
Александр АУЗАН       Сегодня мы завершаем публикацию газетной версии публичной лекции Александра АУЗАНА, прочитанной им 26 февраля сего года в клубе-кафе Bilingua в рамках проекта «Публичные лекции Полит.ру».
       Эта лекция — первая часть трилогии, посвященной новому политическому циклу, в который Россия вступит после очередных президентских выборов, очертаниям возможного договора между обществом и властью. В последующих двух (которые автор готовит) предполагается рассмотреть проблему справедливости договора, а также повестку дня, то есть о чем договариваться.
       Напомним, что профессор Александр Аузан является президентом института национального проекта «Общественный договор», членом Совета при президенте РФ по содействию развитию институтов гражданского общества и правам человека, заведующим кафедрой прикладной институциональной экономики экономического факультета МГУ.
       
       
       
(Продолжение. Начало в № 16 за 2006 г.)
       
       Легитимация собственности
       Есть, однако, одна специфическая проблема, которая вроде бы относится только к крупному бизнесу, но это зуб, который болит на всю страну. Я имею в виду олигархическую собственность. Это проблема номер два (после проблемы недоверия), которую стали называть легитимацией собственности (видимо, правильнее «легитимизация», но короткое слово всегда побеждает длинное), — вопрос об общественном признании прав собственности.
       Первое, что хотелось бы утверждать, — это не новая проблема. И она связана не только и не столько с тем, как была проведена приватизация в начале 90-х гг. в России. За 15 лет до того, как Гайдар и Чубайс стали проводить приватизацию, Джеймс Бьюкенен и Гордон Таллок в рамках теории социального контракта сформулировали проблему компенсации. Они утверждали, что любые преобразования отношений собственности через некоторое время вызывают проблему непризнания и требуют компенсационных обменов для того, чтобы эта проблема была решена. Почему?
       Предположим, что план был очень хорош, что он был намного лучше того, который существовал в России в начале 90-х гг. Но понимаете, план-то можно начинать с нуля, но жизнь с нуля не начинается. Как Жванецкий говорил: «Если бы все подорвались на мине… Но об этом можно только мечтать». Люди к моменту реализации этого плана обладают разными предпосылками в смысле имущества, доступа к информации, влияния на реализацию этого плана. Поэтому неизбежно возникнет искажение первоначального замысла. И группы, которые ждали обещанного результата: две «Волги» за ваучер (что, между прочим, реально, если знать, где «Волги» за оптовые цены можно купить) — выясняют, что нет двух «Волг», но зато есть миллиардеры из каких-то людей, которые не проявляли себя как главные национальные символы. Поэтому возникновение такой проблемы вполне закономерно.
       Как ее решать? Вообще — зачем ее надо решать? Дело в том, что это и проблема крупной промышленности, потому что она находится в этой олигархической собственности, и проблема издержек на охрану собственности, и проблема политических спекуляций, которые возникают на этом больном месте — где им еще возникать… Но главное, это проблема взаимных прав. Потому что если в стране существует нелегитимизированная собственность (я говорю не про частную собственность, не обязательно про частную и не обязательно про собственность олигархов), если в стране нет общественного признания собственности, существующей в стране, то и остальные права не получают признания. Поэтому как-то решить эту проблему нужно.
       
       Варианты решения
       На первый взгляд существуют три варианта решения. Первый — вернуть все назад. Второй — сделать все правильно, переделать, сделать реприватизацию. Третий — доплатить, сделать компенсацию. Все эти варианты так или иначе в реальности присутствуют, давайте немного о них поговорим.
       Первый вариант. В России в 2005 г. началась ренационализация: отторжение «Юганскнефтегаза» за налоговую недоимку, покупка «Сибнефти» и т.д. Вот что это за процесс, это плохо или хорошо? Я не принадлежу к числу моих коллег-экономистов, которые считают, что частная собственность — это всегда хорошо. Вообще, институциональные экономисты считают, что собственность представлена как набор дискретных альтернатив, из которого вы можете выбирать. У вас есть гардероб, в котором висят шуба, деловой костюм, джинсовый костюм и купальник. Вот государственная, частная, коммунальная собственности и так называемый «режим свободного доступа». Можно ли утверждать, что шуба во всех отношениях лучше, потому что она самая красивая и дорогая? Нет. Это зависит от условий применения. Если вам в этой шубе надо нырять, то я не рекомендую. Поэтому применение того или иного режима собственности — это вопрос условий, в которых эта собственность применяется.
       И вот тут-то возникает закавыка, причем не только с государственной, но и с частной собственностью. Сошлюсь на образ, который замечательно сформулировал зам. главного редактора «Коммерсанта» Кирилл Рогов (я получил разрешение сослаться на этот образ, высказанный в частной беседе). 90-е гг. — приватизация. Что это означает? Людям говорят: «Несем мешки из амбара». «Ладно», — говорят люди, несут мешки из амбара, по дороге отсыпают. Наступил новый период, национализация, всем говорят: «Несем мешки в амбар!». «Хоп», — говорят люди, несут мешки в амбар, по дороге отсыпают. Главное — не куда несут и откуда, а главное — что отсыпают по дороге. Потому что может ли быть эффективная частная собственность (несем мешки из амбара), когда в стране не работает судебная система? Нет, не может. Она если и эффективна, то чуть-чуть. Может ли быть эффективной государственная собственность, когда в стране нет прозрачного бюджета, гражданского контроля над бюджетом, высок уровень коррупции? Не может. Не потому что государственная собственность вообще никогда не может быть эффективной, а потому что при этих условиях не может. Поэтому и в амбар мешки нести, в общем-то, бесполезно. В этом смысле мы наблюдаем все тот же процесс.
(Фото — EPA)       Почему ренационализация не решает проблему, а, наоборот, создает ее в скрытом виде? Ренационализация — это расширение государственных монополий путем, как отметил президент, покупки по рыночной цене. Подчеркиваю, покупатель может быть только один. И он может дать 8 млрд за эту собственность, а может 13 млрд и при этом выставить дополнительные условия, куда нужно деть два миллиарда. Он же один! Куда применить эти два миллиарда, тоже понятно. Вот смотрите, растут государственные монополии, а дальше происходят странные вещи: в каком-то монопольном звене вдруг появляется «группа физических лиц», никому не известных, но зато известных, например, главе государства или кому-то из руководства. Это «Байкалфинансгруп», которая промелькнула в процессе национализации и куда-то делась. А там же с миллиардами что-то происходило. Это «Росукрэнерго»… Я понять никак не могу, почему одна государственная монополия — «Газпром» — не может напрямую другой государственной монополии продать газ. Нет, там «группа физических лиц».
       Поэтому я утверждаю, что проблема не решается. Во-первых, все неравенства сохраняются, потому что Абрамовичу формально деньги заплатили. Во-вторых, там еще что-то отсыпается, и возникает ой немаленькая собственность. Значит, это не решение проблемы, не возвращение к статус-кво. Это, я бы сказал, режим «полусвободного доступа» групп физических лиц, лично знакомых руководству страны, к имуществу страны. Это режим не частной и не государственной собственности, это промежуточный режим.
       Какие есть другие варианты? Мы видели Украину, которая пошла на реприватизацию «Криворожстали». Ну вроде бы да, 4,8 млрд вместо того, что заплатил президентский зять. Дальше у меня возникает вопрос: через пять лет украинские граждане будут считать, что это достаточная сумма для них за то, что ведущее национальное предприятие контролируется теперь неким индийским капиталистом? Я не утверждаю, что нет. Может быть, да. Хотя я не очень понимаю, какое отношение украинские граждане имеют к деньгам, которые получил бюджет правительства.
       Третий вариант. Он в реальности был осуществлен Блэром в Англии, когда возник вопрос, что при консерваторах как-то не так приватизировали инфраструктурные предприятия. Решили не отбирать собственность, просто подсчитали, сколько надо доплатить, определили собственникам реальные доплаты, реструктуризировали, ввели налог, который собственники должны заплатить. Этот же вариант для России предлагает один заключенный из Краснокаменской колонии. При этом он предлагает считать (на мой взгляд, правильно, так можно посчитать) по стоимости годового оборота в год приватизации с некоторыми поправками.
       Опять тот же самый вопрос: кому платить? Михаил Ходорковский пишет, что по этой схеме крупный бизнес должен получить от власти гарантию вечной неприкосновенности собственности… Так ведь власть-то не вечная, она меняется. И когда она неизбежно сменится, новые власти скажут: «Вы кому заплатили? Вы этим заплатили. Можем адресок дать, на Канарах, в Швейцарии… А нам вы ничего…». Причем так скажет не только власть, так скажут многочисленные группы в обществе.
       Поэтому весь вопрос в том, что здесь бизнесу так или иначе, через государство или не через государство, договариваться надо с обществом, договариваться об удовлетворении потребностей тех групп, которые недовольны сложившимся режимом собственности. И это не означает поделиться деньгами, не все так просто. Это даже не означает просто поддержать какие-то значимые проекты. Когда Ходорковский пишет про образование, про пенсионную систему, вроде бы звучит правильно, но я утверждаю, что почти религиозное отношение наших сограждан к необходимости образования для своих отпрысков, которое не может меня как профессора не радовать, имеет в виду совершенно другое. Не доступ к образованию и даже не качество образования, а лифт, который работает в стране. Потому что наша страна сейчас — это десяти этажный дом, где один лифт, высшее образование, довозит до четвертого этажа, а второй лифт, силовое предпринимательство, довозит до третьего этажа. А на десятый этаж лифт вообще не ходит. То есть попасть в элиту невозможно.
       Я думаю, что именно такого рода вопросы есть вопросы, которые должны быть решены в обмен на то или иное признание собственности. Будут ли они решаться через государство или помимо государства — это трудный вопрос. Он становится особо трудным, когда мы понимаем, что наше современное государство — это не средство коммуникации, это сплошной тромбофлебит.
       
       Расстыковка
       Я перехожу к обсуждению проблемы номер три, проблемы, я бы сказал, расстыковки. Потому что для власти вроде бы единственного реального, пусть и недолгосрочного субъекта вся эта система не стыкуется с жизнью после 2008 г. Почему?
       Давайте начнем с того, на чем закончили предыдущий вопрос. Один бизнесмен, отвечая на мои размышления насчет социального контракта, сказал: «Чтобы бизнес вошел хоть в какой-то контракт с властью, власть и бизнес должны хотеть разного». Бизнес приходит к власти и говорит: «Я бизнес, я хочу денег. А ты чего хочешь, власть?». А власть говорит: «Мы не договоримся». Потому что власть тоже хочет денег. У бизнеса нулевые шансы договориться с властью. Договориться про что? Здесь нет размена интересов. Но это создает для самой власти многочисленные проблемы с тем, а что будет в новом цикле? А как там выстроятся отношения? Пришлось отказаться от стыдливого монархического варианта третьего президентского срока, потому что этот вариант был неэффективен для самой власти, если учесть ее не властные, а денежные интересы. Потому что для нее тоже существуют капитализация, дисконты, она живет в мировом хозяйстве. И серьезные изменения во внутренних правилах, которые не будут восприняты внешней средой, — это прямые потери в собственных деньгах. Не в деньгах государственных монополий, а в деньгах тех групп физических лиц, которые соседствуют с этими государственными монополиями. Поэтому я по-прежнему полагаю, что этот вариант нереалистичен.
       Что же дальше? Дальше у власти возник на первый взгляд, вполне рабочий вариант, я бы его даже назвал честным контрактным вариантом. Поскольку государственная власть в России ныне богата… У нас государственный бюджет за шесть лет вырос в девять раз, и это только бюджет, мы не берем Стабилизационный фонд и избыточные золотовалютные запасы Центробанка. То есть я сейчас не говорю про деньги физических лиц, нет. Я говорю про то, что у государства денег много. И дальше возникает естественный вариант: так, может, мы с населением договоримся? Мы честно купим свою власть у населения. Это называется «национальные проекты».
       Дело в том, что национальные проекты — это не реформы, которые намечались до того, это не изменение институтов — это распределение денег. Причем проблема в том, что вроде денег много, но на всех точно не хватит. Поэтому нужно выбрать какие-то точки (например, учителей, врачей, сельских жителей, молодые семьи, которые хотят жилья), им дать — и им хорошо, и поддержка власти образуется.
       Однако возникает проблема. Это попытка создать этакие социальные офшоры. Вот участковому врачу и медсестре — да, а специалисту — нет, на него не хватает, там начинаются трудности. Одному учителю на три школы — 100 тысяч рублей в месяц. С ума сойти! А там же кругом тоже люди живут.
       
       Дети Сусанина
       По поводу такой символической и избирательной любви власти и народа я бы хотел к этим социальным офшорам предложить термин «эффект детей Сусанина».
       Сейчас расскажу короткую историю, которую мне поведал вполне сведущий человек, преподаватель Костромского университета Н.В. Сорокин, который читает курс краеведения и все знает про Ивана Сусанина и его детей. Я не буду про Ивана Сусанина, там действительно подвиг был. Говорят, другой, но был. Я буду про детей, потому что дальше отношения верховной власти и народа, который спас эту верховную власть, строились через детей Ивана Сусанина.
       Для начала из «выбелили» — освободили от «крепости», потом от государева тягла, от налогов, потом запретили туда заходить полиции, потом вообще запретили туда приезжать губернатору без специального приглашения со стороны двух старост. В общем, через 50, через 100 лет в российском крестьянстве возникла легенда о Беловодье: во как жить надо! Крепости нет, налогов нет, полиции нет. Но на самом деле жизнь там стала трудна. Потому что всего этого нет, но и наделы не прирастают. Поэтому нужно искать какие-то дальнейшие формы выживания. Что же придумали в Коробове, где жили Сусанины? Недалеко от Коробова находится село Красное, известный российский ювелирный центр, где делали серебряные крестики. Ювелиры из Красного решили, что что-то у них схема очень сложная: они едут на рынок, покупают серебро, привозят в Красное, чеканят крестики, везут на рынок, продают за серебро. Они решили напрямую чеканить серебряную монету. А когда у полиции возникают претензии, ювелиры идут в Коробово, а Сусанины за небольшие деньги говорят: «Да они Сусанины, о чем речь!». Полиция их трогать не может. Потом в Коробово стали ходить преследуемые секты: хлысты, скопцы и т.д. — тоже, видимо, за небольшую плату. Офшор, нормальный такой офшор.
       Дело кончилось плохо. Когда в Кострому приехал тот царь, который действительно освободил остальных крестьян, за сутки до его визита в Коробове появился какой-то проповедник, который сказал, что царя-то подменили, царь-то — антихрист, единственная возможность спастись — бежать в лес. Приезжает царь, а село пустое. Царь осерчал. Когда население вернулось, полиция окружила село. В ночь перед тем, как они вошли в село, сгорела изба с метрическими данными, и дальше полиция приняла, по-моему, мудрейшее решение за все время своего российского существования. Она решила, что на кого есть улики, тот не может быть прямым потомком Ивана Сусанина, а на кого нет улик — выдать новые метрические данные. Так закончилась история социального офшора.
       
       Смена задачи
       Главная проблема во времени, когда наступает эффект детей Сусанина. Очень важно, чтобы изжога наступила ровно после обеда. Ну, скажем, осенью 2008 г., но ничуть не раньше. Но боюсь, что это сделать очень сложно. Полагаю, что изжога наступит не то что во время обеда, но даже еще до, судя по тому, что происходит с реализацией национальных проектов.
       Что же делать власти? Каким образом решить свои интересы в этой ситуации, когда и простое продление власти не получается, и купить народную поддержку не так просто? Есть, конечно, еще один вариант. Можно удовлетворить какое-нибудь сокровенное желание народа. Боюсь, что здесь нас ожидает самая главная опасность. Потому что если посмотреть на многочисленные социологические данные, то у народа есть одно из важнейших сокровенных желаний. Знаете какое? Народ жаждет великой империи.
       Мы живем в состоянии тяжелого постимперского синдрома. Я хочу напомнить, что у англичан постимперский синдром, по словам одного из британских премьеров, продолжался до тех пор, пока не умерло то поколение, которое помнило империю. Хочу напомнить, что у французов постимперский синдром принимал очень тяжелые формы в конце 50-х годов… Мы совсем не единственная нация, которая в XX веке потеряла империю, и допускаю, что не последняя нация, которая теряет империю. Это тяжелая болезнь.
       Народ в данном случае хочет от власти невозможного — хочет реставрации. А ни одного примера реставрации империи я привести просто не могу. Потому что то, что произошло в 1918—1920 гг., не было реставрацией империи, она не успела разойтись. Вообще вопрос о реставрации — один из ключевых в понимании того, что происходит с нынешним политическим режимом. Потому что для меня довольно очевидно, что это режим в точном смысле реакционный.
       Но ведь реакция — это такая историческая работа, которую очень часто приходится делать после революции. Я напоминаю вам, что замечательный кодекс Наполеона возник не в якобинском конвенте, а в период, который мы бы назвали периодом реакции. Реакция иногда делает совершенно неизбежную работу по установлению определенного правопорядка, по отдавливанию или уничтожению каких-то опасных для системы групп, устанавливает нормы. Было такое выражение советского периода: «Товарищ, помни, неправильно произведенный опохмел ведет к длительному запою». Я бы сказал, что есть черта, где реакция переходит в реставрацию. А в этом случае — беда. Потому что реставрация есть восстановление тех форм и институтов, которые уже были отвергнуты историческим процессом. Поэтому здесь мы входим в рассмотрение очень тяжкой перспективы: нереализуемого народного желания, на которое вроде бы власть начинает откликаться.
       И непонятно, как это решать, потому что здесь взаимосвязь целого ряда вопросов. Как экономист я осмелюсь утверждать, что связаны такие вещи, как тарифы и условия наших поставок энергоносителей в страны, которые были частью нашей империи, и, например, формы, масштабы и статусы трудовой миграции из этих регионов, и формы социальной интеграции. А про формы социальной интеграции после того, что произошло во Франции в 2005 г., мы можем сказать только одно… Считалось ведь, что французы — молодцы, нашли варианты социальной интеграции. А вот ведь. Похоже, тут нагромождение проблем, которые не имеют решения.
       Что же делать? Можно, конечно, себя утешать известной фразой: у Стругацких («Понедельник начинается в субботу») Привалов и Кристобаль Хунта сидят и пытаются решить задачу. Подходит Киврин и говорит: «Что вы делаете?! Доказано, что эта задача не имеет решения!». Они отвечают: «Какой смысл решать задачу, которая имеет решение, вы попробуйте решить задачу, которая не имеет решения». Но у меня немного другое предложение. По-моему, эту точно нерешаемую задачу следует заменить на другую, которая тоже неизвестно, имеет ли решение. Но если она имеет решение, то она, похоже, решает довольно большой комплекс проблем. Эта задача называется «справедливость». С вашего позволения, об этой неизвестно решаемой ли задаче я попробовал бы сказать в следующий раз.
       
       Александр АУЗАН
       
13.03.2006
       

Обсудить на форуме





Производство и доставка питьевой воды

Translate to...
№ 18
13 марта 2006 г.

Специальный репортаж
Репортаж в письмах по дороге в Краснокаменск и обратно

Суд да дело
Россия опять проиграла в Страсбурге

Первые лица
Милошевич не дожил до приговора

Инострания
Сорбонна бузит. Париж под угрозой «красного марта»

Мир и мы
В Кремле попросту распилили алжирский долг

От генерала Бабагинды до Алекса «из Америки»

Власть
Государственная Дума никак не может посадить Путина

Власть и люди
Красноярские элитные особи снимают с себя всякую ответственность

Руководитель частного заводика завалил президента письмами

Власть и деньги
Чиновник держался на честном слове

Новости компаний
Чиновники будут укрупнять госсектор, пока не трудоустроят всех родственников и знакомых

Террор
Бизнесменам придется финансировать антитеррористов

Репортаж с антитеррористических учений в Москве

Расследования
«Хамас» прописан на Рязанском проспекте

Московский наблюдатель
Нападение на «Мерседес» с мигалкой

Правительство Москвы приготовило «ракушки» к принудительному сносу

Финансы
Сбербанк превосходит Российскую Федерацию. По темпам развития

Россия-2008
Договор-2008: кому и с кем договариваться? Часть II

Вместо выборов
Еще один губернатор хочет доверия

Тупики СНГ
Казахстан: Назарбаев во власти мифов

Белорусам надоело смотреть пародию

Беларусь хохочет: «Сябры» спели гимн президенту Лукашенко

Регионы
Буряты не хотят повторить судьбу эвенков

Отдельный разговор
Экологическое расследование: кто перекрывает Амур?

Исторический факт
Список Брежнева. К вопросу о выезде за границу лиц еврейской национальности

Железная дорога как лента Мебиуса

Культурный слой
Дети в Сети: 50 тысяч новых писателей. «Круглый стол» о качестве текстов интернета

Наградной отдел
«Золотое перо» в умелых руках

Реакция
Я бы с вами в иностранную разведку не пошел…

Личное дело
Александр Гаррос. Дурак по собственному желанию

Милосердие
Наши читатели творят чудеса

Спорт
Банкрот против банкрота

Кинобудка
Пацанское кино и приворот эсэмэсками

Сюжеты
Пианист Журавлев делает кассовые сборы Ярославскому вокзалу

Библиотека
Президент России — политический заложник

Ирина Хакамада представила «Sex в большой политике»

АРХИВ ЗА 2006 ГОД
98 97 96
95 94 93 92 91 90 89 88
87 86 85 84 83 82 81 80
79 78 77 76 75 74 73 72
71 70 69 68 67 66 65 64
63 62 61 60 59 58 57 56
55 54 53 52 51 50 49 48
47 46 45 44 43 42 41-40
39 38 37 36 35 34 ЧН 33
32-31 30 29 28 27 26 25
24 23 22 21 20 19 18 17
16 15 14 13 12-11 10 09
08 07 06 05 04 03 02 01

RSS

«НОВАЯ ГАЗЕТА»
В ПИТЕРЕ, РЯЗАНИ,
И КРАСНОДАРЕ


МОМЕНТАЛЬНАЯ
ПОДПИСКА
НА «НОВУЮ ГАЗЕТУ»:

ДЛЯ ЧАСТНЫХ ЛИЦ
И ДЛЯ ОРГАНИЗАЦИЙ





   

2006 © АНО РИД «НОВАЯ ГАЗЕТА»
Перепечатка материалов возможна только с разрешения редакции
и с обязательной ссылкой на "Новою газету" и автора публикации.
При использовании материалов в интернете обязателен линк на NovayaGazeta.RuRambler's Top100

   


Rambler's Top100

Яндекс цитирования Rambler's Top100