NovayaGazeta.Ru
Всё о газетеПоиск по архивуНаши акцииНаши расследованияКолумнистыФорум «Открыто.Ру»Сотрудники редакцииТелефоны редакцииРеклама в газете

ХВОСТ ОТ ТИЛЯ
Фотограф Валентин Самарин — о парижской жизни Алексея Хвостенко и художников из России
       

     
       
Фотограф Валентин Тиль Мария Самарин прослыл необычной фигурой даже на эксцентричном фоне ленинградского андеграунда 70-х.
       Он вырос ленинградским вундеркиндом, в эвакуации окончил четыре класса за один год, поступил в инженерное училище, перешел на физмат университета, оттуда в мореходку, вернулся в университет на философский, служил в армии в Германии, окончил педагогический и театральный. В 1956 году организовал дискуссию о Пикассо на площади у Русского музея, за что впервые попал в ГБ, а через четыре года распространил листовку о нарушении свобод в СССР и почти на два года угодил в страшную тюремную психушку на Арсенальной улице.
       Там он понял, что момент художественного видения мира может идти вне его реального изображения. Это послужило в будущем основой его философии «арт-санки». Увидев балеты Леонида Якобсона, заворожившие синтетизмом, Тиль осознал, что прямая фотография не передает тайн движения и человеческого присутствия, и отошел от нее. Его метод «спонтанной фотографии» подразумевал не только отсутствие контроля при съемке, но и «максимум степеней свободы» при печати кадра. Ни один отпечаток нельзя повторить.
       В 1981-м Тиль уехал в Париж, где продолжил снимать балеты, пейзажи, портреты местной богемы. Вместе с Алексеем Хвостенко Тиль организовал в Париже не один художественный сквот, а затем и русский клуб «Симпозион».
       Если песни Хвоста — барда, художника, скульптора — хорошо известны, то его театральные постановки представляются в России впервые. Выставка «Метатеатр Алексея Хвостенко», открытая в клубе «Билингва», представляет 50 фотографий, сделанных с 1982 по 2004 год. Девять спектаклей, которые Хвост поставил в Париже и в которых нередко выступал как актер. Затем — парижские концерты и последний концерт на Пушкинской, 10. И наконец похороны Хвоста в Москве. Валентин Самарин специально приехал на вернисаж из Парижа.
       
Метатеатр Алексея Хвостенко. (Фото Валентина Самарина)       — Петербург 60—70-х был наполнен непризнанными гениями подполья, культурная жизнь кипела по квартирам и мастерским. Чем на этом фоне выделялся Хвостенко?
       — В Петербурге мы не были знакомы, не совпали по времени, хотя занимались одним и тем же в разное время в театральном институте на Моховой, 34, и очень необычной работой с доктором наук Кнорозовым, который был главным человеком в мире по расшифровке письменности майя и острова Пасхи. В те времена я увлекался изучением каких-то несусветных экзотических языков типа африканского харакони. Хвосту перепало немножко письменности майя, а мне пришлось познакомиться с рапануйским диалектом острова Пасхи. Я помогал доктору Кнорозову в составлении рапануйско-русского словаря.
       Однажды мы вместе с Хвостом ездили по югу Франции и оказались в маленьком городе с римскими развалинами. Рано утром мы нашли какие-то письмена и вспоминали нашего доктора Кнорозова.
       У нас была общая знакомая в Петербурге, которую мы оба очень любили. Звали ее Кари Унксова, она была поэтесса, в 1982 году ее убили. Романа у нас не было — близкий человек не обязательно означает любовный роман. Мы вместе устраивали квартирные выставки. У нее хранились очень интересные живописные работы Хвостенко, которые он перестал делать в эмиграции.
       — Как Хвост появился в Париже?
       — Хвост появился в Париже после меня и подключился к нам позже. Когда я эмигрировал, в 81-м, он жил больше в Лондоне, где у него была любовь. А сюда приехал и дал два концерта: в Монжероне и в Париже. Тогда же мы с ним, Кирой Сапгир, Таней Горичевой и То€лстым стали издавать журнал «Назад» и выпустили одиннадцать номеров. Кира набирала журнал в «Русской мысли», где тогда работала. Толстый продолжил его в «Вечернем звоне», который шел параллельно с «Мулетой». В числе участников был один тип из НТС — из-за него наш журнал назвали белогвардейским. В первом сквоте (место обитания свободных художников, хиппи, вольнодумных людей. Под сквоты обживают заброшенные дома, большие мастерские. — В. А.), на рю Даркей, Хвост не участвовал, хотя уже перебрался в Париж. В эту пору ему было немножко не до сквота и всяких наших артистических дел. Тогда они с Риммой Городинской заключили свободный брак, поселились на улице Золотой Капли, я у них бывал довольно часто, показывал свои фотографии. Римма Городинская, которая знала Хвоста по России, была его единственная и прекрасная история любви. У них родилась дочь Вера, сейчас она совсем большая девочка и живет в Канаде.
       Фотографии мои ему нравились, и он просил меня не выбрасывать неудачные, а резать на части и отдавать ему. Мои работы он использовал во многих коллажах.
       — Вы были организатором первого как питерского, в церкви Кирилла и Мефодия, так и парижского художественного сквота. Хвост участвовал в ваших предприятиях?
       — Во втором сквоте, на рю Даран, Хвост сам не работал, но очень часто бывал, участвовал как музыкант в наших проектах. Осталось много фотографий. А вот в третьем сквоте, на Жюльетт Додю, где были почти одни только русские, он уже начал работать, делать скульптуры и настенные барельефы. Работал он серьезно и много, постепенно у него образовалось хорошее, большое рабочее пространство. Это было с 90-го по 92-й год. Тогда как раз началась «свобода» и туда приходили русские, приезжавшие в Париж.
       Самый блестящий сквот был в Марэ, напротив музея Пикассо, ворота в ворота. Мы заняли здание, а через две недели целая бригада, нанятая хозяином, во главе с инженером и архитектором, вошла в здание и сказала: «Уходите». И вызвали полицию: «Мы в своем здании, а здесь какие-то художники, что с ними делать?». Если неудачно занимают место и полиция приезжает сразу, то сразу и выгоняют. А если закрепиться, то можно держаться от нескольких месяцев до нескольких лет. Главное — подтвердить, что мы здесь не первый день, а в пределах двух-трех недель. Тогда предлагают хозяину подавать на нас в суд, который всегда тянется долго.
       Полиция оказалась на нашей стороне, велела самим выйти, но работы не снимать. Часа три чего-то обсуждали и решили, что они вправе требовать обратно здание, но теперь только по суду. «Материалы свои забирайте, но здание останется художникам». Полиция стала нашими друзьями, а загубили все хулиганы, которые стали разрисовывать мрамор музея Пикассо, чего уже ни мэрия, ни дирекция музея стерпеть не смогли. Через восемь месяцев нас выгнали, но тут же полиция дала нам неплохой дом рядом, на рю Шатле: «Занимайте, а мы ничего не знаем». Сейчас осталось штук двадцать сквотов, одни закрываются, другие открываются.
       — В 70—80-е годы в Париже осело много беглых русских интеллигентов, но общедоступный клуб смогли создать только вы с Хвостом. Ателье Вильяма Бруя напротив центра Помпиду было все-таки местом для избранных.
       — У Вильяма Бруя были приглашения на специальные вечера, а у нас был каждый вечер открытый клуб. Вместе с Хвостом и Савельевым мы сделали клуб «Симпозион» в подвале на рю де Паради. Шли концерты, выставки, просто спиритуальные контакты.
       «Симпозион» был действительно элитарный культурный центр, куда приходили самые обыкновенные клошары. Там были не только русские, очень часто приходили и французы. В Москве со мной часто здороваются незнакомые люди, которые в клуб «Симпозион» на Счастливой улице заходили. Каждый вечер к нам приходили люди и что-то начиналось, даже когда просто приносили вино, садились за стол, пили, говорили. Некоторые осуждали: «Вы ходите туда напиваться!». Но Хвост очень жестко относился к тем, кто начинал дебоширить, говорил: «Собирайся и уходи!». Говорил точно, четко, без уговоров и возражений.
       Иногда люди пытались там у нас поселиться, приходилось их выгонять. В любой организации важен момент уважения авторитета человека, значимости того, что он делает. Помещение нам снимал директор типографии Миля Шволес, за небольшие деньги, по знакомству. Мы тоже пытались в оплате участвовать — я в течение года платил назначенную сумму, а потом начал, как и все, уклоняться. У Хвоста же всегда были проблемы с деньгами. Все эти годы подвал оплачивал практически только Миля Шволес, директор типографии. Но сколько можно? Мы подключились к зубной поликлинике наверху и три года пользовались их электричеством. У них ведь много всяких приборов — что, они считать будут? Пришел счет — значит, надо платить! Платили-платили, а потом поняли, что мы живем за их счет. Клуб просуществовал пять лет и окончательно закрылся два года назад.
       — Мне кажется, Хвостенко тяготился своей ролью организатора. За неделю до смерти рассказывал, как ему надоело все устраивать, о куче планов, связанных с Москвой, в первую очередь с театром.
       — Хвост очень любил театр, недаром учился на Моховой. Он сам писал пьесы, сам их ставил и сам в них играл — атмосферу я в какой-то степени передал в своих фотографиях.
       Его театр существовал в условиях сквота, участники иногда были профессионалами — Толстый умудрялся на полную катушку играть две роли в «На дне»: слесаря и хозяина ночлежки, — но чаще, благодаря его способности работать с актерами, проявляли таланты люди, которые никогда ничего не играли. Спектакли «Иона», «Пир», «На дне» по Горькому, который он называл рок-опереттой, фантастический спектакль «Розовый террор» — о смене поколений, с которой столкнулась сейчас цивилизация... Это был философический террор, не имеющий никакого отношения к террору нынешнему, но довольно страшный, террор входящих в жизнь молодых девчонок и парней. Он много раз предлагал мне играть, я отказывался — там надо было кого-то еще изображать, а я сам по себе. Тогда он говорил: «Изображай самого себя!».
       
       Вадим АЛЕКСЕЕВ
       
06.02.2006
       

Обсудить на форуме





Производство и доставка питьевой воды

Translate to...
№ 8
6 февраля 2006 г.

Расследования
Будущего директора «Росукрэнерго» нашли в подмосковном бараке с печным отоплением

Кавказский узел
Милиции не понравился запал правозащитника. Поэтому ему «подбросили» гранату без запала

Специальный репортаж
Советский солдат вошел в Страсбург

Власть и люди
Люди, звери и завод. В отдельно взятом городе Жуковском уже ввели крепостное право

Митинги.Ру
Студенты принесли к ФСБ подозрительные булыжники

Армия
Рядовой Сычев помог вспомнить о трагедиях, случившихся с другими солдатами

Солдата Евгения Коблова мама восемь дней тащила в госпиталь на спине

Офицеры невиновны. «Матрос сам выпал из поезда»

Суд да дело
Дело Ульмана прервано. Сначала рассмотрят «дело присяжных»

В Нижнем Новгороде вынесен приговор правозащитнику

17 подростков обвиняются в убийстве гражданина Вьетнама

Приговор Олегу Щербинскому определило слово президента?

За рулем
1 марта начинают действовать новые правила для автовладельцев. «За» и «против»

Политические игры
«Молодая гвардия» дарит избирателям то, чего не строила

Точка зрения
Юлия Латынина: Нынешняя власть не нуждается в идеологии. Она нуждается в пиаре

Реакция
Верные люди разобрали Владимира Путина на цитаты

Личное дело
Наш обозреватель Эльвира Горюхина пишет Михаилу Ходорковскому и его цензору

Санкт-Петербург
Петербург начали «окультуривать» задолго до саммита «большой восьмерки»

Регионы
Милиция ищет украденные мобильники

Жители Омска ездят в общественном транспорте по лотерейным билетам

Четвертая власть
Старушка пожалела телерепортеров

Тупики СНГ
Президентские выборы в Белоруссии: Лукашенко собрал уже почти два миллиона подписей

Магазин времени
Новые исследования о России XX века: психоанализ всей страны

Образование
Где готовят специалистов для рынка интеллектуального труда?

Спорт
Кто крутит «Динамо»?

Власть уделила большое внимание проводам спортсменов на Олимпиаду, чем подготовке к ней

Отделение связи
Стоимость подписки снова выросла, но газеты здесь абсолютно ни при чем

Свидание
На вопросы «Новой» отвечает писатель Борис Стругацкий

Культурный слой
Состоялся показ нового документального фильма про Константина Симонова

Фотограф Валентин Самарин — о парижской жизни Алексея Хвостенко

Кинобудка
Александр Атанесян: Благодарю ФСБ. Их заявление работает на интерес к картине «Сволочи»

Александр Меленберг: События в фильме «Сволочи» очень похожи на реальные

Просмотрены и забыты. «Нога» в те годы была не только швейцарская

Музыкальная жизнь
Святослав Вакарчук: Мы живем в разных квартирах, но мы можем одалживать друг у друга тарелки

К сведению…
Sierra Tequila — самый стильный продукт года

«Мосводоканалстрой» сообщает…

АРХИВ ЗА 2006 ГОД
98 97 96
95 94 93 92 91 90 89 88
87 86 85 84 83 82 81 80
79 78 77 76 75 74 73 72
71 70 69 68 67 66 65 64
63 62 61 60 59 58 57 56
55 54 53 52 51 50 49 48
47 46 45 44 43 42 41-40
39 38 37 36 35 34 ЧН 33
32-31 30 29 28 27 26 25
24 23 22 21 20 19 18 17
16 15 14 13 12-11 10 09
08 07 06 05 04 03 02 01

RSS

«НОВАЯ ГАЗЕТА»
В ПИТЕРЕ, РЯЗАНИ,
И КРАСНОДАРЕ


МОМЕНТАЛЬНАЯ
ПОДПИСКА
НА «НОВУЮ ГАЗЕТУ»:

ДЛЯ ЧАСТНЫХ ЛИЦ
И ДЛЯ ОРГАНИЗАЦИЙ





   

2006 © АНО РИД «НОВАЯ ГАЗЕТА»
Перепечатка материалов возможна только с разрешения редакции
и с обязательной ссылкой на "Новою газету" и автора публикации.
При использовании материалов в интернете обязателен линк на NovayaGazeta.RuRambler's Top100

   


Rambler's Top100

Яндекс цитирования Rambler's Top100