NovayaGazeta.Ru
Всё о газетеПоиск по архивуНаши акцииНаши расследованияКолумнистыФорум «Открыто.Ру»Сотрудники редакцииТелефоны редакцииРеклама в газете

Александр ГЕНИС
ТАНГО С ГОВЯДИНОЙ
Глава из книги кулинарных путешествий «Колобок»
       
(Фото — EPA)
     
       
В Бразилии, как и в России, Новый год — любимый праздник. Но отмечают его совсем иначе. В ночь на первое января празднуют день рождения Иеманьи — главной богини того африканского культа, что мы знаем под именем Вуду, а бразильцы зовут Макумбой. Иеманья — богиня воды. Когда рабов привозили в Бразилию, большая часть погибла в пути. Те, кто добрались живыми, воздали благодарность морской богине за это чудо. С тех пор новогоднюю ночь принято проводить на побережье, принося жертвенные дары богине-спасительнице. В праздник на лучших пляжах Рио — Копакабане, Ипанеме, Леблоне — собираются полтора миллиона человек, чтобы выполнить языческий ритуал очищения и получить благословение африканской богини на следующий год.
       С приближением полуночи на пляже начинаются приготовления. На песке чертятся магические диаграммы. Каждому богу соответствует свой рисунок. Так, атрибуты речной богини Йанса — стрелы. Прародительницу богов Помбагиру сопровождают крест и звезды. Эта диаграмма украшает решку бразильской монеты в сто крузейро. Бога-воина Огуму символизируют две скрещенные шпаги. Это память о португальских конкистадорах. В обрядах макумбы шпаги (часто проржавевшие реликвии) играют важную роль: ими закалывают двуногую жертву — курицу или голубя. Когда диаграммы готовы, в небольших ямках у самого моря готовят жертвы богине Иеманье — дары, приятные каждой женщине: духи и косметику. Весь берег усыпан желтыми розами.
       К одиннадцати часам улицы полностью пустеют. Все живое в городе перемещается к пляжу, где происходит самое важное таинство праздника: общение с богами. Мне повезло занять место в первом ряду — прямо у веревки, которая ограждает большие круглые площадки. В центре круга стоит сама мать богов — черная, сморщенная от старости женщина в белом тюрбане. В губах у нее дымится толстая черная сигара. По знаку матери богов барабанщики приступают к делу. Ритм самый простой и очень монотонный. Через веревку перешагивают люди и становятся в круг. Большинство танцоров — с черной кожей, но есть и белые, хорошо одетые, с дорогими украшениями. Минут через десять верховная жрица подает знак барабанщикам, и ритм меняется. Теперь хоровод пошел быстрее. И вдруг в центр круга выскочила молодая белая женщина. Она страшно вскрикнула и начала метаться, наступая на свечи голыми ступнями. Глаза впавшей в транс женщины широко открыты, но совершенно пусты, как у спящей. За ней из круга выбежало еще несколько людей. Некоторые, упав на песок, дергались в конвульсиях. У первой девушки на губах появилась обильная пена. Скоро на песке извивалось уже человек десять. Я сидел совсем близко к веревке, так что мог всмотреться в лица беснующихся, вглядеться в их невидящие глаза. Через полчаса мать богов вынула из складок одежды колокольчик и принялась трясти им возле упавших танцоров, отчего они переставали биться. Чуть позже некоторые встали и побрели в сторону. Один старик прошел так близко от меня, что я дотронулся до его руки. Он не остановился, сделал еще несколько шагов и устало повалился на песок.
       Я встал и огляделся. Шесть миль пляжа мерцали свечами. Повсюду в освещенных кругах двигались белые фигуры и гремели барабаны. То там, то здесь пронзительно звенел колокольчик. За несколько минут до Нового года все смолкло. В ритуальной тишине на берегу выстроились полтора миллиона человек. Ровно в двенадцать ночь огласилась общим криком. Весь пляж хором считал волны. Первая… вторая… третья… Эта была огромной. В безветренной ночи она обрушилась на песок — как во время шторма. Вода разом слизнула все жертвы богине Иеманье и загасила свечи. Прямо в одежде люди бросились в море. В жуткой давке каждый торопился окунуться именно в эту — новогоднюю — волну.
       Медленно и беззвучно на пляж опускалась летающая тарелка. Это было уже слишком. Но тут же выяснилось, что богиня ни при чем. Городские власти отмечают Новый год, выпуская над Рио воздушный шар, заполненный светящимся газом. Макумба кончилась. Около отеля «Шератон» зажглась пятиэтажная проволочная елка — для хвойных не те широты. На набережной появился потный Санта-Клаус в компании темнокожего Деда Мороза — Черного Питера. Откуда-то появились футболисты. И на исчерченном магическими диаграммами песке почти в полной темноте пошла азартная игра. Прямо на улицах Рио спали измученные танцоры. На прибрежном проспекте появился автобус. Постепенно город возвращался в банальный XXI век, и я отправился в соседнюю, но совсем не похожую на Бразилию Аргентину.
       
       2
       — Аргентинцы, — предупредил меня случайный попутчик еще в самолете, — это итальянцы, которые говорят по-испански и делают вид, что они англичане.
       Но я и ему не поверил, потому что, помимо Борхеса, читал Жюля Верна и хотел в пампасы. Небрежно оглядев более чем европейские авениды Буэнос-Айреса, я покинул столицу, отправившись к югу верхом на милосердной лошади. Пампасы начинались за околицей и простирались до Антарктиды, но я быстро удовлетворился малой частью бескомпромиссно двумерного пейзажа, единственным украшением которого были коровы.
       В виду них наши проводники устроили бивак. Подражая гаучо, которые осторожно вытащили меня из седла и уложили на землю, я отходил от езды, потягивая обжигающий чай мате через серебряную трубочку похожего на чернильницу прибора. На вкус напиток не отличался от знаменитого местного сена, которое мне, впрочем, не приходило в голову попробовать. Зато оно нравилось независимым, как их пастухи, коровам. Не зря девять из десяти лучших «стейк-хаусов» мира расположены к югу от Панамского канала.
       Пикник начался мужской пляской у длинного костра и закончился танго (его поют, а не танцуют) под карликовую гармонь банделиона. В середине было главное угощение: филе бычка-трехлетки. Больше прочего поражала безукоризненно правильная, как на трапезе в свифтовской Лапуте, форма бифштекса. Кусок мяса, вырезанный из нерабочей — поясничной — части животного, представлял собой аккуратный шар размером с теннисный мяч. Зажаренное до черноты на гриле, внутри мясо алело первомайской гвоздикой. Я не большой поклонник надоедающих после третьего укуса американских стейков. Особенно меня раздражает та их массивная разновидность, что в Техасе не влезает в тарелку, а в Колорадо подается столь сырой, будто мясо, как говорят ковбои, «лишь пронесли над огнем». Однако в пампасах, где скотоводство еще не совсем отделилось от охоты, подается другая, как бы странно это ни звучало, — более мясистая говядина. Ее надо жевать долго и энергично, упиваясь соком вольного существа, прожившего свою жизнь на такой свободе, о которой нам приходится только мечтать.
       
       3
       Однако каким бы заманчивым ни был восток Латинской Америки, настоящие чудеса начинаются по другую сторону — на Тихом океане. Например, в Эквадоре, где разводят мелкие и пронзительно вкусные бананы, меня ждал гастрономический сюрприз по дороге к принадлежащим этой стране Галапагосским островам. Поскольку на необитаемом архипелаге зверей не едят, а осматривают, мы обедали на борту корабля, капитан которого всю неделю обещал нам редкое воскресное лакомство. Заинтригованные тайной и готовые ко всему, кроме каннибализма, мы сидели затаив дыхание, пока смуглые стюарды устанавливали на столе закрытый поднос. Сняв крышку, капитан наконец представил нам национальный деликатес Эквадора: Schweinshaxe mit Sauerkraut. В эмалированном корыте и правда лежали свиные ляжки с тушеной капустой, но это не так удивительно, если учесть, что нашего шкипера, как изрядную часть здешних белых, звали Мюллер.
       С южной кромки континента до нас добирается более аутентичный ингредиент — самая модная сейчас рыба, которую в меню называют «чилийским басом». Ихтиологи зовут ее патагонской зубаткой, а рыботорговцы — белым золотом, хотя мне тяжелое белое мясо этой дивной рыбы скорее напоминает платину. Двухметрового хищника, обитающего в глубинах полярных вод, внешний мир открыл только 15 лет назад и с тех пор никак не может наесться. Его, мир, можно понять. Особенно если подать чилийского гостя запеченным с веточкой розмарина, которую для благоухания поджигают, как бенгальский огонь, уже на столе.
       Но больше всего неожиданностей, отнюдь не только кулинарных, хранит самая необычная после Манхэттена окраина Западного полушария — Перу.
       Уже в парадной, все еще имперской Лиме вас ждет севиш — молниеносно замаринованная в соке лайма сырая рыба, которая (в пику японцам) острее сашими и вкуснее суши.
       За остальным нужно забраться в Анды. Куско, древняя столица инков, где до сих пор стоят их сложенные без цемента стены, расположена так высоко, что самолеты сюда летают, когда нет ветра (на рассвете), зажигалка не загорается, шариковая ручка не пишет, человек всегда хочет спать. Будит его безвкусная, но бодрящая кока, составляющая главный продукт высокогорной диеты. Европейцы заваривают коку в безобидных на вид, но нелегальных в Нью-Йорке пакетиках, индейцы жуют листья на ходу — расстояние до перевала носильщики меряют количеством сжеванного по пути.
       Другая странность — маленькая фиолетовая, высушенная на морозе картошка, которая на своей родине вовсе не похожа на ту, что мы любим на нашей. За третьей надо отправиться еще дальше — на отвесный гребень забытого Богом плато, отделяющего горы от леса. Попав сюда одинокими постояльцами роскошного, но пустого отеля, мы с женой вышли перед ужином на прогулку. В дремучей тишине прямо над головой сияли театрального размера звезды, которым не приходилось конкурировать с фонарями, — электричество сюда еще придет не скоро. Когда взошла луна, оказалось, что по дороге безмолвно гуляет вся деревня. Друг другу индейцам сказать было нечего, а с нами у них не было общего языка (кечуа).
       Вернувшись в работающую на генераторе гостиницу, мы заказали официанту блюдо, о котором нас предупреждали все, кто был в Перу: жаркое из морских свинок. Кишащие под ногами в каждой хижине, они вместе с ламами — единственный скот этого бедного края. Надо сказать, что распростертый на тарелке зверек неотличим от той «крысы на подносе», что выдавали за произведение искусства русские футуристы, если верить их критикам. Нам предстояло оценить это блюдо в жареном виде. Переборов отчаяние, я отломил ножку и представил, что ем курицу. Если судить по вкусу, то так оно и было, а на поднос можно не смотреть.
       К завтраку, когда я думал, что приключения уже кончились, у нас был ягуар. Вместе с кофе официант, тот самый, что восторженно наблюдал вечернюю схватку с морской свинкой, принес в блюдце еще слепого ягуаренка, найденного ночью в сельве. Он грозно шипел, лизал молоко с пальца и пытался его укусить, но до зубов ему было так же далеко, как нам до дома.
       
       Александр ГЕНИС, специально для «Новой», Другая Америка
       
19.01.2006
       

Обсудить на форуме





Производство и доставка питьевой воды

Translate to...
№ 3
19 января 2006 г.

Власть
Считайте их в коммунизме

Болевая точка
Ситуация в Шелковском районе Чечни продолжает оставаться критической

Расследования
Беслан. Танки мстили за спецназ?

Ликвидаторы. Как действуют и кому подчиняются специальные группы ФСБ, МВД и ГРУ

Дело о секретных агентах. Как из милиции изгоняют приличных людей

Суд да дело
Кто наткнулся на языковой барьер?

Подробности
Рынку не светят. А он и не греет

Московский наблюдатель
Менты защищают бездомных

Мороз по 70 евро

В темноте, да не в обиде

Страна уголков
Холодный январь 2006-го. Хроника сопротивления

Регионы
Преступность крепчает параллельно с ВВП

Задержан мальчик с погромушкой

Косметический налет

Плата за жульё
Администрация Воронежской области сообщила жителям о росте тарифов. На всё

Власть и люди
Врачи придумали хитрый прием

Жителям Калмыкии приходится покупать справки об инвалидности

Власть и деньги
Саратовская прокуратура требует снизить зарплату госслужащим

Финансы
Похоже, правительство решило удваивать не ВВП, а тарифы в регионах

Новости компаний
Российский автопром вступил в фазу нового передела?

Краiна Мрiй
Отряд не заметил потери Бойко

Новейшая история
Путин возрождает железный занавес. Лукашенко ассистирует

Медицина
Академик Каверин: «Птичий грипп» чрезвычайно опасен

Специальный репортаж
Судьба-картошка. В снегах Псковской области раскинулась небольшая Руанда

Милосердие
«Детский вопрос» находит ответы

Сюжеты
Татьяна Гузова: Не зарекайся от сумы и опоссумов

Вольная тема
Александр Генис. «Танго с говядиной»

Спорт
Не вышло поле перейти. Как умирают футболисты…

Театральный бинокль
Модерн в старом доме

Точка зрения
Критик о театральной критике: Наша профессиональная добросовестность сомнительна

Культурный слой
Первое серьезное исследование русской эмиграции наших дней написано на французском

Музыкальная жизнь
Пожар в степи. Как он горел в Москве, у метро «Проспект Мира»

Телеревизор
Алексей Панин: Телевидение — это фон

АРХИВ ЗА 2006 ГОД
98 97 96
95 94 93 92 91 90 89 88
87 86 85 84 83 82 81 80
79 78 77 76 75 74 73 72
71 70 69 68 67 66 65 64
63 62 61 60 59 58 57 56
55 54 53 52 51 50 49 48
47 46 45 44 43 42 41-40
39 38 37 36 35 34 ЧН 33
32-31 30 29 28 27 26 25
24 23 22 21 20 19 18 17
16 15 14 13 12-11 10 09
08 07 06 05 04 03 02 01

RSS

«НОВАЯ ГАЗЕТА»
В ПИТЕРЕ, РЯЗАНИ,
И КРАСНОДАРЕ


МОМЕНТАЛЬНАЯ
ПОДПИСКА
НА «НОВУЮ ГАЗЕТУ»:

ДЛЯ ЧАСТНЫХ ЛИЦ
И ДЛЯ ОРГАНИЗАЦИЙ





   

2006 © АНО РИД «НОВАЯ ГАЗЕТА»
Перепечатка материалов возможна только с разрешения редакции
и с обязательной ссылкой на "Новою газету" и автора публикации.
При использовании материалов в интернете обязателен линк на NovayaGazeta.RuRambler's Top100

   


Rambler's Top100

Яндекс цитирования Rambler's Top100